Чтение онлайн

— Я собираюсь в больницу в ближайшие дни, чтобы узнать наверняка, — сказала Мэдисон. — Но я хотела сначала рассказать тебе.

— Нет, — Кира покачала головой. Это не могло быть правдой; она, конечно, понимала, что могло, но в то же самое время, она хотела думать, что это не так. Ведь это была Мэдисон, которая была ей почти как сестра.

— Ты хоть представляешь каково это? — спросила она. — Боль? Опасность? Женщины умирают при рождении ребенка; даже со всем нашим оборудованием в больнице и опытом это все равно случается. И даже если ты будешь жить, ребенок — нет. Мы еще не научились лечить РМ. Тебе придется жить с этим еще несколько месяцев, пройти через боль, ужас, кровь, а потом он все равно умрет. —

Кира чувствовала, как слеза холодными каплями потекли по щекам. Она представила Мэдисон на месте Ариэль, с широко открытыми глазами та кричала и била по стеклу, видя как ее дочь извивалась от боли, плакала и потом умерла. Кира вытерла лицо ладонью. — Гару оправданно расстроен. Это слишком много для тебя. Тебе это не нужно.

— Нет, нужно, — мягко сказала Мэдисон.

— Этот дурацкий закон, — от гнева голос Кира зазвучал громче. Она нервно посмотрела в сторону коридора и постаралась говорить тише. — Тебе не нужно проходить через всё это. Просто дай мне время, мы соврем о бесплодии или что-то в этом духе. Такое случается, ты просто….

— Всё уже сделано, — прервала ее Мэдисон. Ее улыбка была прелестной, божественной, такой, какую Кира видела на лицах других матерей, и это разбило ей сердце. Мэдисон накрыла ее руку своей ладонью. — Я пошла на это не ради Акта Надежды, не ради Сената. Я сделала это для себя.

Кира покачала головой, слезы все еще катились по лицу.

— Я хочу этого, — продолжала Мэдисон. — Я была рождена, чтобы стать матерью, это у меня в крови, это моя сущность. — Она прижала руки к груди, в глазах стояли слезы. — Я знаю, что это пугает тебя и пугает Гару. Мне тоже страшно, страшно до смерти, но я знаю, это правильный выбор. Даже если ребенок проживет всего несколько дней, даже если всего несколько часов.

— О, Мэдисон, — Кира наклонилась вперед и сжала подругу в объятиях. Она чувствовала себя ужасно и считала себя виноватой, зная, что права, но стыдясь, что вот так напала на Мэдисон. Конечно, та осознавала риск, всем на острове он был известен. Но Мэдисон не бежала от него, она встречала его с высоко поднятой головой.

Кира отстранилась, вытирая глаза.

— Когда-нибудь однажды у нас будет выживший, — сказала она. — Это неизбежно. Ребенок выживет. И это может быть твой ребенок.

С деревянным подносом вошел Маркус и остановился, увидев их обнимающимися и плачущими:

— Все в порядке?

— Потом расскажу, — сказала Кира, отстраняясь от Мэдисон и снова вытирая глаза. Щеки были влажными.

— Ладно, — тихо проговорил Маркус, ставя поднос на низенький столик посреди комнаты.

На поднос Хочи положила целую жареную курицу, усыпанную травами и залитую подливкой, и целую гору картошки фри. Сама Хочи зашла следом, неся поднос со свежими овощами. За ней следовала Нандита с блюдом покрытых шоколадной глазурью пончиков. Кира чувствовала, как ее рот наполняется слюной; она уже и не помнила, когда было столько вкуснятины. Возможно, год назад на прошлый День Восстановления.

Маркус остановился напротив Киры:

— Тебе что-то нужно? Могу принести тебе попить или еще чего-нибудь?

Кира покачала головой:

— Я в порядке, но не мог бы ты принести немного воды для Мэдс?

— Тебе тоже принесу, — он нежно коснулся ее плеча и прошел на кухню.

Хочи посмотрела на Мэдисон, затем на Киру. Ничего не сказав, она повернулась к проигрывателю.

— Думаю, нам нужно что-то расслабляющее.

Проигрыватель представлял собой небольшую панель на полке, соединенную без помощи проводов с колонками, которые были расставлены по всей комнате. Хочи вытащила из центра панели запись и положила ее в корзину.

— Есть пожелания?

— Расслабляющее звучит здорово, — улыбнулась Мэдисон.

— Поставь Афину, — предложила Кира, поднимаясь с дивана, чтобы помочь. — Мне нравится ее

музыка.

Вместе с Хочи они начали просматривать записи в корзине, наполненной тонкими серебристыми коробочками с записями. Большинство из них было подписано: ДЛЯ КЕЙТЛИН, ОТ ПАПЫ, ДЛЯ КРИСТОФА: С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ. Те, что были без подписи, все равно были тем или иным образом отмечены: картинкой или узором, или фотографией, а на некоторых коробочках висели амулетики. Эти футляры были больше, чем просто вместилище для записей; они отражали внутренний мир владельца — его вкусы, внутренние мысли, саму личность. Хочи целыми годами искала записи среди руин, а потом они с Кирой могли лежать на полу часами, слушая музыку и представляя, каким был владелец той или иной записи. Например, диск КЕЙТЛИН НА ВЫПУСКНОЙ БАЛЛ был полон бодреньких, звонких, душа нараспашку песен в стиле кантри. ДЖИММИ ОЛСЕН, кажется, слушал всё: от греческих напевов и симфоний до рока и металла. Свою любимую запись Кира нашла на дне корзины — АФИНЕ, МОЕМУ АНГЕЛУ — и вставила ее в панель. Спустя несколько секунд заиграла первая песня, мягкая, но волнующая, тонкая смесь электронной музыки и сокровенного глубокого вокала. Музыка была умиротворяющей и печальной одновременно, как раз то, что нужно было Кире. Она закрыла глаза и улыбнулась.

— Думаю, мне бы понравилась Афина. Кем бы она не была.

Маркус вернулся в водой, и спустя мгновение с заднего двора вошел Гару. Его лицо было серьезно, но уже гораздо спокойно. Он вежливо кивнул Хочи.

— Пахнет очень вкусно. Спасибо, что приготовила.

— Всегда пожалуйста.

— Мы еще кого-нибудь ждем? — Кира быстренько оглядела всех.

Мэдисон отрицательно покачала головой.

— Я старалась поговорить с Ариэль, но она не хочет разговаривать со мной. Изольда опоздает, так что она сказала, начинать без нее. Там что-то происходит в Сенате, и Хобб задержал ее.

— Вот уж повезло, — сказала Хочи, передавая тарелки и вилки.

Все притихли перед тем, как приступить к еде.

— Счастливого Дня Восстановления, — произнес Маркус, поднимая стакан с водой. Все остальные ответили ему тем же жестом. Стаканы были из одного набора — хрустальные фужеры, найденные в очередном рейде за город. Вода была свежей кипяченной, слегка желтоватой из-за химикатов и фильтра.

— Прежнего мира больше нет, — провозгласила Мэдисон. — Но новый мир только зарождается.

— Мы никогда не забудем прошлое, — сказал Гару. — И никогда не отречемся от будущего.

Хочи подняла голову.

— Жизнь рождается из смерти, и слабости учат нас быть сильными.

— Ничто не сокрушит нас, — продолжила Кира. — Мы сможем всё. — Она остановилась и тихо добавила. — И мы сделаем всё.

Они выпили; на мгновение в комнате было тихо, на заднем фоне лишь мягко звучала музыка. Кира, немного подержав воду во рту, медленно ее проглотила, ощущая химический привкус. Она его уже едва замечала, но все-таки он был — резкий горьковатый. Она подумала о Мэдисон и Гару, об их ребенке, милом, невинной, но, увы, обреченном. Она подумала о Джианне и Мкеле, о взрыве, Голосе, Сенате и многом другом, о целом мире, о прошлом и будущем. «Я не дам ему умереть, — решила она, глядя на еще плоский и упругий живот Мэдисон. — «Я спасу тебя, не смотря ни на что».

«Мы сделаем всё».

— Мне нужен образец твоей крови, — сказала Кира.

Маркус приподнял бровь:

— Не думал, что наши отношения дошли до такой стадии.

Она вырвала пучок травы и кинула в него.

— Это для работы, гений. — Они сидели на лужайке перед домом Киры, наслаждаясь редким днем, когда у них у обоих был выходной. Они несколько часов трудились на огороде Нандиты, отчего их руки благоухали терпким запахом трав: — Я собираюсь найти средство для лечения РМ.