Отстойник
Шрифт:
Шаг. Утвердился, подтянул Чарли. Шаг. От сапога шарахается знакомое, невидимое сквозь толщу бурой тины. Шаг…
Оно кончилось, это гребаное болото, я даже не заметил — как; просто вдруг стало легче идти, а приглядевшись — понял, что выбрались мы на плоское каменистое плато, где всей густой гадости — от силы по щиколотку, и по ней уже вполне можно волочься, подтаскивая ноги волоком, вместо того, чтобы выдирать их из ила строго вверх и вновь погружать в него строго вниз. Эл и тот чуть сбился с дыхания, а в легких фона вовсю играл концерт для пилорамы с оркестром, да и сам я поймал
— Поздравляю, мы удачно миновали болото! — объявил Эл с той мажорностью, за которую я его однажды пристрелю. Можете считать меня самым малым из маньяков–рогачей, но меня действительно серьезно бесит, когда люди искренне радуются каждой хренотище. Видимо, это зависть. — Мистер Мейсон, Вам мое очередное искреннее восхищение. Вы с выдающимся стоицизмом вынесли нападки болотного угря!
— Я такой, Эл. Из моего стоицизма можно гвозди делать. Почему ты не упупил эту скотину, если все равно ее заметил?
— На ее кровь мигом собрались бы другие болотные твари, куда менее безобидные.
Возразить нечего. Долго, наверное, готовился, зубрил ответы на каверзные вопросы.
— Но мы могли бы ее сожрать! — ворчливо возразил Мик, который всю жизнь полагал правильным непрерывный цикл «подвигался–похавал». — Да и этих, менее безобидных, тоже. Я не имею ничего против экстремальных нагрузок, но требую подпереть их экстремальным же питанием!
Эл сконфуженно потупился.
— Извините, не подумал. Относительно питания…
— У вас с этим сложности? — насторожился Мик и сгрузил свою половину Чарли на почти уже совсем сухую землю. Вслед съехала и вторая половина, громоздившаяся доселе на моем плече. Я не такой жестокий жрун, как Мик, но что–то в его тоне и жестикуляции (может, вытащенная бита?) навели на мысль, что здесь и сейчас будет решаться вопрос, имеющий краеугольное значение. В самом деле, о каких минералах речь, когда вот–вот ласты склеишь.
— У нас и без этого сложности, — обескуражено признался Эл. — Поверьте, я напряженно размышляю, как нам обустроить питание… но ответа пока не нахожу. В Цитадели с этим никогда не возникает проблем — там есть и маг–трансмутер, способный сделать годной пищей многое, и охотники, добывающие непосредственно употребимое мясо, но я, к несчастью, едва ли способен отличить годное от негодного.
— Если бегает — можно есть, — поделился сакральным знанием фон Хендман.
— Если бегает — поди догони, — уныло ответствовал на это Эл. — Кроме того, тут все не так просто. Помните гаракха? Вы, конечно, можете заткнуть нос и мужественно есть его мясо — нисколько не сомневаюсь в Вашей, мистер Микки, способности обглодать даже Большого Рогача — но я практически уверен, что организм Ваш не будет за это благодарен.
Мик нахмурился и опустил взор на организм, обтянутый грязнючей гавайкой, словно ждал решительного возражения. Организм, однако, еле слышно квакнул областью живота и подавленно стих — видимо, помнил еще гаракховы эманации.
— В общем, жрать не дадут, — заключил фон с легкими
Или вовсе бы не ввязывались. Айрин похудеет — только краше станет, если, конечно, выражение «краше» применимо к этой Кариатиде. А из Мика на первом же этапе похудения удаляется самобытный шарм мышцастого колобка, к тому же он начинает отнимать еду у окружающих, а на это не все и не всегда адекватно реагируют.
— Ну, я постараюсь что–нибудь изобрести, — Эл совсем уж стушевался. — Если вдруг увижу знакомое… правда, опасаюсь, что ваши желудки все–таки не такие прочные, как наши.
— Если оно жуется, я это сожру, — заверил Мик со мрачной решимостью и огляделся, но ничего, что можно было бы сжевать, не углядел и вздохнул тоскливо. — Ну ладно, где тут река? И на чем мы собираемся плыть?
— Что–нибудь придумаем, — просиял Эл, возвращаясь из темного угла провинности к свету авторитетного лидерства. — Река, по счастью, течет в нужную нам сторону, и нам не понадобится двигаться против ее течения… это было бы очень некстати.
С этим можно согласиться, однако подмечу, что он не ответил на прямой вопрос — на чем собираемся плыть? Честное слово, даже по течению не очень приятно плыть без какой–бы то ни было лодки, плотика, катамарана, байдарки… Как–то не укладывается в голове мысль, что Эл возьмет и наколдует лодку, а на вырубание транспортного средства из подручных материалов даже его чудо–мечом уйдет немало времени, за кое Мик иссохнет, Чарли помрет, а Мейсон, совершенно понятно, рассердится.
Эл повел плечами, поудобнее пристраивая на спине Айрин, и бодренько ломанулся в прежнем направлении — сперва чуть вниз, под откос, а потом обратно наверх, на следующую насыпь. К слову, никаких особых деревьев, за исключением редких и весьма чахлых исключений, здесь и не водилось. Из чего же он собирается извлекать плавсредство?…
Чарли слегка встрепенулся, когда мы с Миком подобрали его и снова нагрузили на свои плечи. Ох, он у меня отработает это кантование. Пусть еще только попробует мне на вид поставить хоть одно негуманное деяние в родном городке!
— Приехали? — осведомился Барнет, не открывая глаз.
— Ога! — радостно засвидетельствовал Мик. — Видишь тетку с цветами?
Чарли неохотно разлепил веки, сосредоточил взгляд на спине Айрин, по–прежнему сжимающей в охапке здоровенную кипу стеблей для очистки, вяло плюнул — точнее, уронил клочок слюны — Мику под ноги и снова обвис безвольной тушкой.
— На крайняк, если ничего бегающего не будет… — философски рассудил фон, оценивающе его встряхнувши. — А чего, фунтов сто семьдесят… до Цитадели хватит, а там повар этот… трансмиттер.
— Но–но–но–но! — возразил Чарли запальчиво. — У меня гастрит, я невкусный!
И даже попробовал рывком уйти вперед, но не преуспел — пробуксовал обносками элегантных еще нынешним утром туфель по болотному наследию и остался висеть, как национальный флаг в безветрие. Доверие, конечно, лестно, а гастрит отвратителен, но еще один такой денек — и я вполне пойму прагматичного фона.