Чтение онлайн

Эл первым подобрался к окну и, прежде чем сунуть голову между проржавевшими прутьями, внимательно выглянул с расстояния в пару футов. Подпрыгнул, присел, сделал шаг в сторону, чтобы обозреть все заоконное пространство, и только после этого решился высунуть кочан наружу.

— Высоко? — нервно осведомилась Айрин.

— Не очень. Но я не думаю, что Вам пойдет на пользу даже такая высота. Поглядите, только осторожно — не упускайте из виду вон тот нарост на дереве. Он, конечно, слишком далеко, чтобы быть опасным, но все же.

— Какой нарост? Какое дерево? Один туман!

— Да, Шпиль расположен в

очень туманной местности. Я и сам неважно вижу сквозь эту пелену, хотя она и совершенно естественного происхождения. Надо будет постараться быстро выбраться из низины.

Айрин высунулась наружу, вернулась разочарованная. Чарли тоже выглянул было, долго вертел головой, но тоже остался ни с чем.

— Ниже пойдем? — спросил он с надеждой. — Что–то вылезать в это самое мне не хочется.

Тоже мне, новость. Да его и в бар приходится загонять пинками, а мама его слезно плакалась моей, что сыночка–де по субботам в церковь не вытащишь. Перестала ныть только тогда, когда выяснилось, что собственное дитя моей мамы не видит никакой разницы между англиканством и адвентизмом. Все познается в сравнении. А Чарли, кабы была его воля, не вылезал бы из–за своего офисного стола, на котором любовно возводит бастионы из бумаг и иных канцтоваров.

Мик даже выглядывать не стал — он в неприятные вести верит и на слово. А я все–таки сунулся головой в плотные клубы тумана, глотнул сырости и разглядел где–то на расстоянии вытянутой руки трепещущую ветку. По крайней мере, надеюсь, что ветку. Не хватало еще, чтобы что–то другое трепетало в такой опасной близости. Глянул вниз — земли не увидел. Увидел что–то вроде верхушки кустарника — но кто знает, на какую высоту тут кусты вымахивают? Выдавился чуть дальше, втиснув между прутьями еще и плечо, и со всем вниманием оглядел стену под собой. Ровный серый монолит уходил вниз, насколько позволял видеть туман, отвесной серой гладью.

— Баб высматривает, — предположил Мик где–то в районе моих ног. — Эл, а водятся у вас тут женщины приятной наружности?

— Суккубы водятся, — похвалился Эл. — Они не то чтобы приятные, но каждому, кого завлекают, представляются в самом привлекательном лично для него облике. Мистер Мейсон, что Вы там рассчитываете увидеть?

— Окна, которые ниже. Чтобы зря не спускаться.

— О! — судя по голосу, Эл в очередной раз испытал приступ благоговения перед моей многомудрой особой. — Я не догадался. Правда, я так далеко и не высунусь… Давайте, я Вас подержу?

— Только не за задницу!

Цап! На моих щиколотках сомкнулись капканы, которые можно было бы назвать медвежьими с той же справедливостью, что Эла — забавной обезьянкой, а Мика — парнем не без странностей. Не успел я пискнуть, как Эл оторвал мои ноги от пола и выдвинул меня в окно по пояс. Вот чертов энтузиаст! Договаривались же только на «подержать»! Да и на то, если уж быть точным, не договаривались.

— Ставлю два бакса, что если его отпустить, он не выпадет, — подначил сзади Мик. — Голова никогда не была самой тяжеловесной частью Мейсона.

Может, и так, но по наружную сторону окна уже далеко не одна голова. Неужели вся эта экскурсия в Ад затеяна Элом, чтобы вытряхнуть меня наружу, оставив в своих лапищах мои сапоги как лучшую часть Мейсона?! Они ему все равно малы будут!

— Эл, если ты меня выронишь, я

за себя не отвечаю!

— Если я Вас выроню, я и сам за Вас не отвечаю. Ну как, видны окна?

Окна? Какие еще окна? Ах да, окна. Я ж не для собственного удовольствия рискую выпасть прямо в середину этого сомнительного куста. Нет подо мной никаких окон, насколько хватает взгляда. Где–то на пределе видимости ровная поверхность стены перечеркнута узким карнизом, вот и вся архитектура.

— Нету окон. Тащи обратно!

— Досадно. Может быть, Вы их просто не видите? Поглядите по сторонам и вверху.

— Давай его совсем наружу вывесим, а, Эл? И не будем втаскивать, пока окно не найдет. У него всегда так, мол, бежать некуда, выхода нет, пива не завезли. А как приспичит — так откуда только прыть берется. Сразу и выход, и пиво.

Болтун — находка для адского шпиона. Ну как правда вывесят? Нет уж, тут я начну протестовать на всю катушку.

Огляделся, как и было поручено. Ни справа, ни слева ничего похожего на окна не обнаружил — впрочем, скорее всего из–за того же тумана. Извернулся и глянул вверх — упс! Прямо надо мной, футах в пяти, навис какой–то массивный ком, прилепившийся прямо к стене башни. Хоть и прочный с виду, но совершенно отличный от камня, на который был налеплен. Как–то оно неправильно. А я, как назло, ружье оставил внутри, около окна — не дотянешься. Машинально я сунулся за пазуху, к пистолету — и ком вдруг шелохнулся, словно реагируя на мое движение. На миг он обрел подвижность куска желе, но стоило мне замереть, как он тоже застыл в полной неподвижности.

— Эл, тащи–ка меня обратно! ЖИВО!

Последнее слово я начал выговаривать столь выразительно, что не успел даже закончить. Эл рванул меня в глубину с такой силой, что я только и успел вскинуть руки над головой, дабы их не оторвало о решетку. Носом таки чиркнул о прут, а шарахнувшись от него — приложился затылком к другому. В голове помутилось, в третий раз отбил спину о пол и осознал, что спасен, только когда обнаружил над собой нервно хихикающего Чарли.

— В следующий раз будем высовывать Мика, — просипел я с облегчением. — И не то что высовывать, а просто выбрасывать. На тарзанке.

— Что там было, мистер Мейсон?

— Было? Думаю, оно там до сих пор. Такое бесформенное, на стену налепленное. Вроде ползуна, только лысое и толстое.

— Тебе бы фотороботы составлять, — восхитился Мик. — Чаки, возьмешь нас с Мейсоном к себе, в эксперты? Мейсон что хочешь опишет, а я… гм. А я переводчиком буду, с мейсонова на внятный английский.

— Ты — и на внятный? — не удержался Чарли.

— Ну, или на внятный, или на английский. Я буду очень стараться.

Эл перешагнул через меня, высунул в окно меч плоскостью клинка вверх и вгляделся в лезвие, словно в зеркало.

— Вижу. Что ж, мистер Мейсон, реакция похвальная. Эта штука не очень опасна, но весьма противна. Ляпнется — не отмоешься.

Ура моей похвальной реакции. Но почему у нормальных героев противники — драконы, колдуны или хотя бы претендующие на мировое господство маньяки, а мои неизменно имеют сходство с фекалиями?

— Можно ее убрать как–нибудь так, чтоб раз и нахуй? Или это — дело тех, кто избрал Путь Ассенизатора?

— Ну, раз уж нам придется вылезать через это окно, я постараюсь.