Чтение онлайн

— Хорошо, — легко согласился Эл. — Если буду кричать — прячьтесь.

Один–один. Впрочем, если он от души завопит, нас всех ударной волной откатит до ближайшей расщелины… мне так кажется.

Эл взрезал воду волосатым акульим плавником и убыл на соискание славы, а мы рядком уселись на берегу. Мик, впрочем, тут же завалился на спину, закинув за голову руки, а Чарли, напротив, подскочил мячиком, то ли опасаясь водонапорных рецидивов, то ли некомфортно себя ощущая в мокрых насквозь штанах, и принялся нарезать круги вокруг

нашей скульптурной группы.

— Что я им такое сделала? — задалась наконец–то Айрин самым глупым в мире вопросом. — Ну нахуй я этим самым силам я? Я что — какая–то наследная принцесса? Да щаз! Я свое генеалогическое древо еще в школе рисовала… Ким Хонджип там был, правда… Как у него и без меня, полагаю, потомков — жопа треснет!

— Рекомендую не сушить голову, — посоветовал Мик и блаженно зевнул во всю пасть.

— Это почему? — нервно уточнила Айрин, заподозрив через полминуты, что продолжения не воспоследует.

— В высохшую голову есть трудно.

— Это, типа, ответ такой?

— А чего? Очень хороший ответ. Ну, в самом деле, как ты собираешься отвечать на вопрос, который даже поставить невозможно? Зачем я (кто — я? Что во мне?) нужна им (кому — им? Каким местом нужна?)? Уж не для того ли, чтобы сделать (что?) в соответствии с (какими?) особенностями этого (этого?) мира (мира?…)? Задачки из сплошных неизвестных у нас только Мейсон хорошо решает — знай сокращает эти неизвестные, пока уцелевшие сами не начинают в чем угодно признаваться.

Что за врун. Было–то всего два раза. И то почти все оклемались. И вообще — злить меня было не надо.

— Судя по рассказкам Эла, этот самый Отстойник — не такая уж тайна за семью печатями, — высказал я то, что назойливо мельтешило в моей голове вот уже некоторое время. — Какие–то пидорюги сюда как на праздник таскаются, лодки забывают, да и с самого начала он что–то говорил про умеренный товарообмен. Стволы его опять же — вполне реальный Таурус, 700 баксов на импактгансе, а тут я чего–то не вижу даже заурядной ковбойской пушколавки. А почему мы, к примеру, в курсе этого дела только совершенно случайно?

— Зато по самые помидоры, — успокоил Мик. — Я бы поставил на то, что мы просто нелюбопытные. Про сам Ад, как ты наверняка слышал, с давних пор рассуждается. Все эти чудные истории про волшебников, зверей небывалых, ни в каких культурных слоях не отложившихся… Рогачи опять же.

— Чупакабры, значит, нет, — хлюпнул туфлями курсирующий вокруг Чарли. — Санты, значит, нет. А дьявол, значит, есть…

Мне припомнился Алонсо. Интересно, а как бы на этого парня подействовало объяснение, что его дьявол — и не дьявол вовсе, на самом деле дьяволы совсем другие, а это так, типа почтового клерка, только из другого штата…И вот отдельно любопытно — если дьявол таки тутошний, то бог тоже местного розлива, или это какая–то отдельная история?

— Может, и Санта есть, — возразил Мик мечтательно. — В этом

Аду, как я погляжу, довольно просторно. Может, и эльфы есть, и говорящие деревья, хотя я и у нас одно такое знаю, это миссис Хоксли, а может, даже среди суккубов найдется милая и покладистая тетка с буферами на зависть Айрин, и Мейсона отсюда придется выпинывать всеми силами хранительского корпуса.

Он недооценивает силу мейсоновой невостребованности. В иной ситуации я как упрусь — хранителям только ноги ломать.

— Чвиррррк!

Это еще что за новости? Хрен с ней, с содержательностью речи, но таких частот, от которых в ушах норовят прорасти волосы, я не потерплю ни от кого. Ну, разве что она будет очень милая и покладистая… и молчаливая.

Исторгатель звука явился со стороны болота. Размером он был некрупен, по плечо Чарли, и вроде как безоружен, хотя из башки его торчала пара туповатых кривых рожек. Существо было обтянуто багрово–красной кожей, которая, пожалуй, при солнечном свете смотрелась бы кроваво–алой, перемещалось на козлиных ногах (мода у них тут на копыта), а жилистые и когтистые передние лапы держало перед грудью на манер динозавра–ти–рекса.

Е–мое! Да это же черт!

Черт повел скорбным костистым рылом, озирая наш пикничок, и снова чвиркнул, утвердив историческую славу своего племени как неприятного народца.

— Дайте ему пожрать, — завороженно прошептала Айрин. — Не видите, что ли, голодная зверюга.

— Чего ему дать–то? — Мик показательно похлопал себя по карманам. — Пиздюлей разве что. Вали отсюда, краснорожий, тут самим хоть на паперть.

— Спугнешь же! — Айрин чувствительно пихнула его локтем под ребра.

— И чо? Хочешь подманить и домой взять? Мейсон уже разонравился?

Да–да, давайте подманим, и пусть возьмет. Мейсон на вольных хлебах мечтаний о суккубах задирает планку своих критериев все выше. Интересно, а есть малые рогачихи? Не уверен, что садистка–маньячка — лучший выбор, но если сравнивать с рассуждательницей на пустом месте, переливающейся мускульным изобилием…

Наверное, стоит признать за собой некоторые проблемы со вкусом. Или с восприятием действительности. Даже и не знаешь, что унизительнее. Как показывает практика, в таких случаях лучше всего сохранить морду чемоданом и замять смущение битьем первого попавшегося потерпевшего. Вот, к примеру, этого чертика.

— Утю–тю, — неуверенно высказался Чарли, отступая от черта подальше. — Он, это, как его… разумный, что ли?

— А ты? — полюбопытствовал фон.

— Я при исполнении. А этот щас как тяпнет!

— Если разумный?

— Если зубастый. На тебя поглядишь — и никаких предрассудков. Разумный там, не разумный… дубину бы побольше, разбег взять да въебать со всем прилежанием.

Пока на скамейке запасных шло вдумчивое толковище, черт оглядел нас лишний раз и решительно потрусил на сближение.