Чтение онлайн

— Айрин, отбреди–ка подальше, — посоветовал я машинально. Вдруг он тоже вроде тех доппельгангеров… или чего похуже.

— А вот я его самого сейчас отбуксирую, — предложил Мик и перешел в стоячее положение со стремительностью, какой от его монументальной конструкции никак было не ожидать. Черт, видимо, уловил здоровое недобро и приближаться прекратил. Стальные нервы и полное отсутствие профилактики травматизма — я бы уже бежал туда, где у меня заначен сорок четвертый магнум. Эл, правда, упоминал, что чертям не дают оружия, но и такое нарушение конвенции, как фон Хендман, им едва ли доселе обламывалось.

— Ну что, братишка, семечки есть? —

начал Мик общение с загадочной формулировки, вызывающей, однако, неприятное сосущее чувство под ложечкой.

— А ну, не трогай… аборигена, — неуверенно потребовал Чарли.

— Как же его можно не трогать? — изумился фон. — Надо же его ТТХ определить, на случай, когда уж совсем никакого выхода не останется.

— Он тебя не трогает, и ты его не трожь! А то как обидится, как забодает!

Кто–нибудь еще удивляется моему скептическому отношению к правоохранительным органам, для которых единственное основание предупреждать потасовки — нежелание быть лично забоданными?

А между прочим, от черта отчетливо пахло какой–то гадостью. Сказал бы даже более конкретно — серой, если бы хоть раз нюхал серу. Судя по звучанию, именно так она и должна пахнуть… да и многие поколения пастырей, отвращающих простых верующих от этих рогатых, не должны же ошибаться так напропалую.

Мик отодвинул Чарли плечом и надвинулся на черта. Тот стойко торчал на одном месте, взгляд его доверчивым я бы не назвал, но, вполне возможно, это издержки цинизма. Или эффект моментальной замороженности, свойственный большинству личностей творческого склада при виде такой вот экзаменационной комиссии в темном переулке.

Чарли сдавленно пискнул и потянулся было задержать Мика, но вовремя припомнил уроки безопасности жизнедеятельности, на которых настойчиво рекомендовалось не пытаться останавливать танки и внедорожники руками. И вообще чем бы то ни было.

— Обидится — с толпой придет! — упредил он отчаянным голосом.

— Значит, придется тут и закопать, — рассудил фон, выплыл на дистанцию прямого удара ногой, да так его и отвесил — не сбиваясь с шага, точнехонько в грудину рогатому бедняге. Очередной зарождающийся чвирк оборвался, как под гидравлическим прессом, сухо хряснуло, а потом — то есть, практически даже сразу — полыхнуло так, что у меня, кажется, половина патл затлела, а уж фона выкатило из вспышки в совершенно закопченном виде.

— Что за фигня?! — взвыла Айрин, по счастью, не затронутая стихийным бедствием. — Микки, скотина, ты можешь хоть чихнуть, не снеся полквартала?!

— Регулярно этим занимаюсь, — уязвленно отозвался фон, открывая на покрытом густой ровной копотью лице спокойные и даже довольные глаза. — Мейсон, ты оценил гениальность замысла?

— Я бы оценил больше, если бы мы дрова заготовили, дабы их и воспламенять.

— Экий ты жлоб приземленный. Самоходная мина! Сама наводится, сама приближается, а при попытке ее треснуть — срабатывает. Поди придумай что–нибудь получше, чтоб грешников в аду контролировать.

Вот тоже мне достижение. Думаю, уже второе поколение чертей научится при виде такого вот грешника наводиться в точку, максимально от него удаленную. И ходи мимо них — не хочу. Кстати, а что там с пациентом?

Дым, в изобилии образовавшийся на месте контакта цивилизаций, несколько рассеялся, хотя и продолжал тянуться истончающимися струйками от бесформенной лепешки на земле. О, да это же и есть останки нашего рогатого приятеля! Он сдулся, точно воздушный шарик, какие Мик тоже обожает лопать бычком или иголкой; только

копыта да черепушка и сохранили объем, а пустая шкура разлеглась неровной красной кляксой. Давешняя вонь заметно усилилась — видимо, изнутри и ранее воняло, теперь же из обширных прорех несло с утроенной силой.

— Вот те на, — Чарли отнял ладони от лица. — Помер, что ли?

— Что–то я даже не уверен, что жил, — Мик поднялся и с интересом обозрел свой нижний ярус. Штаны уцелели (какие–то они у него вообще антитравматичные), ботинки не угробить было бы и ядерной бомбой, но вот шнурки активно дымились. Фон непринужденно отскочил в воду, погрузившись по колено и подняв облако пара. — Если вас интересует врачебное… ну, травматологическое профессиональное заключение, таки нет. Существо живущее при ударе обыкновенно слегонца резонирует. Вот, помню, при первом знакомстве Мейсону вломил в душу — так потом в башке неделю гудело.

Как же, как же, помню — славное было времечко. Я, чтобы ему гудение обустроить, все костяшки вдрызг размолотил. Тогда он еще не нащупал тонкостей диеты для настоящих мастодонтов и по крайней мере выглядел пригодным к побиванию.

— Ну или хотя бы ощущается, как кости расходятся. А у этого я что–то ни одной кости не нащупал. Как гриб–дождевик.

Очень точная аналогия. Сам бы лучше не придумал. И останки вполне соответствуют. Осталось выяснить, от малейшего ли касания эти рогатые эдак разбухают, или же к нему обязательно надо приложить давешнее фоново усилие… по личному опыту сообщу, что это задача нетривиальная.

— Ну, он ходил, — Чарли беспомощно огляделся, — Чего бы он ходил, если бы грибом был?

Чувствую, на ближайшем серьезном привале в комфортных условиях его ждет одна из любимых миковых сказок — про Бродячий Камень. Сути этой сказки я так и не постиг, хотя слышал ее неоднократно. Возможно, причина ее невнятности — в том, что исполняется она на непередаваемой смеси из доброй дюжины языков, из которых я половину не то что понять — определить–то не могу. Начинается там все с того, что жил на свете Камень, который ходил, потом ближе к середине худо–бедно проясняется (по–португальски), что девушка решительно заявила «нет, дон Педро, я лучше буду чистить картошку, чем почищу картошку» (будучи в благом настрое, Мик признался, что не очень уверен в этой части повествования и использует в ней все португальские слова, которые знает, вместо тех, что положено), а надрывно читаемая кульминационная часть, по–моему, считана фоном с инструкции для стиральной машинки, выполненной на шведском. Короче, сказка воистину ужасная — едва ли стала бы страшнее, даже если бы была насквозь понятна. Мик еще поначалу норовил читать ее в лицах, но очень скоро выяснилось, что с мимикой у него из–за многочисленных травм носа не очень, а голос варьируется всего в трех диапазонах — собственный фона, Бивиса и Баттхеда. Пришлось остановиться на заунывном монотонном изложении от третьего лица. Впрочем, слабонервным хватает.

Мик вылез из реки и пошел изучать поверженного недодемона, а я занял его место на стыке воды и суши и на всякий случай макнулся головой — чтобы пресечь тление волос. Вода, кстати, оказалась вполне прозрачной — у нас не во всякой покупной бутылке такая, и видно было, что на дне суетятся некоторые мелкие организмы наподобие наших рачков и каких–то сколопендр неприятной наружности. Интересно, как тут с рыбалкой. Впрочем, для меня она всегда сводилась к валянию на туристическом коврике, пока оголтелые любители трепетно следят за своими поплавками.