Чтение онлайн

— А за угон у вас тут сапогами не пиздят?

— За угон? — Эл непонимающе пожал плечами. — Если тебе надо, ты берешь. Лодке все равно, кто на ней плывет.

— А частной собственности у вас как таковой нет?

— Есть вещи, которые другие не могут использовать, или могут менее эффективно. Как мой меч. Лодку же мы потом вернем, и никто не пострадает. Ваше понятие собственности зиждется на принципах, которые нам, обитателям Отстойника, чужды. Особенно аспект праздного обладания — это, если позволите, и в большинстве Миров нонсенс.

Коммунизм, однако. В чистом виде. Из концепции даже гаракх не выбивается — как та самая ежовая рукавица для

таскания в светлое будущее.

Эл разложил свои ветки на ровном участке берега, подрезал мечом пару, несколько штук заострил и воткнул под симметричными углами в каменное крошево. Образовалась фигура вроде тех, что наш городской автомеханик Рокки Фокс периодически выставляет перед своей мастерской как абстракционистские шедевры. Никто еще не указал ему на разницу между высоким искусством и отсутствием вкуса, потому что у Рокки обхват бицепса — два фута, а единственный парень, которому на это плевать — вон тот, оттирающий гавайку пригоршней стеблевой мякоти — этой разницы сам отродясь не постигал и едва ли когда–нибудь постигнет. Правда, однажды за пивом Рокки проникся философской сентенцией «искусство — это когда сиськи» и с тех пор неукоснительно прикручивает к своим конструкциям пару–другую внушительных подфарников. Культурно же безграмотный Эл обошелся без научного популизма — одними прямолинейными ветками. Нобелевку за этот вариант телефона я бы не дал, но, с другой стороны, если он таки зазвонит — без единого гвоздя и всяких там мембран — будет что продать по возвращении нашим гигантам связи.

Ну вот, Эл сложил маловнятную конструкцию, уселся над ней по–турецки, простер длани и погрузился в себя. А и пускай. Никогда не надо мешать тому, кто при деле. А то рискуешь узнать о себе такое, что и на кочан не налезет. Тем более я и сам случился при деле — пистолет Чарли оказался заклинен намертво, даже и с полным швейцарским арсеналом не вдруг разберешь. Мик в таких делах не помощник, предметы мельче и сложнее кирпича ему лучше не доверять, Айрин все еще не вылезала из–за своей каменной ширмы, а Чарли так и задрых самым непосредственным образом. Вот же притча, спит себе без задних ног, невзирая ни на какие треволнения! Адреналин, что ли, пошел не в то горло. Ну и пусть его, по крайней мере не ноет. Сам справлюсь.

«Мистер Мейсон? Меня слышно?»

— Даже и видно, Эл.

«Странно».

Чего же тут странного? Я возвел глаза на Эла. Он так и сидел себе, изображая Будду в очереди за просветлением, совершенно не пытаясь со мной разговаривать.

— Да слышу, слышу, — буркнула из–за камня Айрин. — Чего надо, шкура?

Эл открыл глаза и озадаченно почесал макушку.

— Странное дело, — сообщил он, тыча перстом в свою веточную рацию. — Работает, но с Цитаделью я не могу связаться.

— Номер забыл? — участливо предположил Мик.

— Номеров нет, — Эл беспомощно пожал плечами. — Достаточно представить себе того, с кем хочешь говорить. С любым из вас я могу связаться. Могу и с любым в Цитадели, и сейчас попробовал почти с каждым… но они не отвечают.

— Мощности не хватает?

— Мощности нет. Это магия, самая простая… она здесь повсюду, для нее нет естественных преград и запретов, вы тоже скоро сможете, если будете пытаться. Единственное, что приходит мне в голову — Цитадель закрыта Мантией, которая отражает любую магию… Но такого на моей памяти никогда не было.

— А лодку нашел?

— Нет, сейчас поищу, — Эл болезненно поморщился. — Мне это не нравится. Я ожидал, что Цитадель может быть закрыта, когда мы придем в нее…

но заранее? Войти в нее нам Мантия не помешает, но все–таки… это плохой знак.

— А могут быть другие причины, почему никто не отвечает?

— Любой может не отвечать, если не хочет — и я не узнаю, получает ли он сигнал или нет. Более опытные могут закрыть мозг и не принимать послание вовсе. Кто–то может быть в отдельных помещениях, в Цитадели или вне ее, где стены изолированы и не пропускают магию… но не все же! Еще, конечно, не отвечают, — Эл передернулся, — мертвые… но два десятка Хранителей?… во всем Отстойнике не наберется сил, способных сокрушить Цитадель.

Я был о своем доме того же мнения. Пока не поперли эти огнеметные хлопцы. Что–то вокруг случается больно много не умещающегося в упорядоченном сознании Эла. Как там каркал тот дядька — что–то такое запущено, и Устои меняются. Не иначе как реформаторы одержали верх на адских выборах, сокрушительным пинком сместив ортодоксов в самую геенну огненную. Или что тут у них? Покамест Ад особой угрозы перегрева не создает, напротив — знал бы, какие тут дела, прихватил бы спальник и утепленную курточку.

— Что ж, придется двигаться своими силами, — постановил Эл, слегка передвинул веточные рычаги и напыжился вновь. — Да, как я и говорил, тут несложно найти транспорт. Вот, к примеру, там… пройдем вниз по течению с полмили, и можно будет позаимствовать вполне подходящую лодку.

— Эти ваши отщепенцы занимаются избыточным кораблестроением?

— Нет, мистер Мейсон. Они занимаются… как бы это помягче… избыточным воровством из сопредельных Миров. За что и подвергаются порицанию.

Эге, эге. Найду здесь что–нибудь из обширного ассортимента товаров, которые когда–либо таинственным образом испарились из области моего владения, распоряжения и определения юридической судьбы — подвергну порицанию тому еще, не посмотрю даже, если эти бакланы размером с Эла. Что за манера — чужое тибрить! Человек же потом ищет, напрягается, ломает голову — как так можно было проиметь на ровном месте (ну ладно, на неровном) совершенно новые спортивные тапочки. Могли бы хоть в жбан дать, чтобы помимо огорчения не навязывать еще и сомнений в собственной вменяемости.

— А иногда, — прогудел Эл тем временем, неторопливо собирая свои причиндалы, — и сами жители Миров пробираются в Отстойник, будучи гонимы обстоятельствами или же праздным любопытством. Конечно, самих их выпроваживают довольно быстро, но то, что они привозят с собой, зачастую остается здесь. Так, немало стационарных Врат маскируется в воде, чтобы их трудно было обнаружить, и потому значительная доля визитеров проникает в Отстойник на собственных плавательных средствах.

— Как Бермудский Треугольник? — Мик всегда умел выстраивать сложные аналогии. Еще бы таблицу умножения выучил — цены бы ему не было, как аналитику.

— Бермудский? — Эл озадаченно возвел глаза к тому туману, что нависал сверху. — Да, что–то такое слышал. Врата Гирнавайна, по–моему… экспериментальный вариант, туда сразу столько затянуло, что Гирнавайну надавали по… гм… урезали ассигнования на продолжение исследований, а Врата его закрыли. Ну, может, по–прежнему сквозят немного, но такого, чтобы полстраны вытянуло…

— Полстраны?!

— А что, не было? Значит, что–то путаю… Не из вашего Мира. Все время что–то происходит, и приходится приложить немало усилий, чтобы сохранить Отстойник в относительной статичности. Постоянный рост числа визитеров из Внешних Миров никак не способствует стабильности.