Чтение онлайн

– Я отлично понимаю, – прошептал он, – отлично.

Она поцеловала его, поцеловала еще, и ночь растворилась в тихих вздохах и ласках, непринужденных, полных наслаждения, утешения, счастья.

Позже, погружаясь в сон, он подумал о Жюстине, о его теле, медленно погружающемся в реку. Он подумал – что сказала бы Луиза, узнай она, и ощутил необычайный комок в горле, взрыв такой тоски, что это едва не задушило его. Лица проходили в темноте его зрачков. Байрон, Хэндел, Феррино, люди, чьих имен он не мог припомнить.

Этому пришел конец.

Ему пришел конец. Ему подумалось, что – когда Луиза недавно назвала его имя, Клод, – он не вздрогнул, как когда-то. Не пожелал, чтобы она могла звать его Альфред. Альфред Бестер не заслуживал Луизы, он был недостоин ее. Но Клод – да, возможно, Клод не был иным, но мог быть. Если б он работал над этим, если бы всегда напоминал себе, что мог быть лучше.

"Прости, Жюстин, – думал он, – я должен был это сделать, но я сожалею. Ты был последним, кого убил Альфред Бестер. Потому что Альфред Бестер мертв."

– Клод?

– Да?

– Ты плачешь?

– Я… – так и было. Он не заметил, как, но его лицо стало мокрым.

– Отчего?

– Оттого что я счастлив, – вымолвил он. – Оттого, что я так счастлив.

– Он был мертв до того, как попал в воду, – сказал патологоанатом, поправляя перчатки. – В его легких ни капли воды. – Он прикоснулся к кнопке на краю прозекторского стола. Узкая полоса голубого света появилась у ног нагого тела и медленно поднялась к голове. – Посмотрим, что нам показывает токсикология, – пробормотал медик.

Инспектор Жерар устало кивнул. Он был вымотан, отработав четыре смены подряд, и с огромным трудом сосредоточился на том, что говорил прозектор. Не слишком приятно, но лучше, чем идти домой, где жена либо начнет орать на него, либо просто мрачно-зловеще станет жечь его взглядом. А о том, чтобы теперь пойти к Мари, и речи не могло быть.

Он детектив, так? Кому и знать, как не ему. Ошибка, которую делали все преступники, в том, что они считали себя ловчее всех остальных преступников, будто они – те, кого не поймают. Он – инспектор с почти двадцатилетним опытом – и он думал, что может сохранить в секрете свою интрижку с Мари?

Он предполагал, что мог бы, если б Мари не забеременела, или если…

Ба, никаких "если". Он был глупцом.

Он потряс головой, пытаясь прогнать бесформенные видения, застилавшие ему зрение.

– Еще один турист?

– Не думаю, – сказал прозектор, отворачивая голову, когда голубая полоска света закончила свой путь.

– Свет, ярче, – сказал он. Резкий белый свет внезапно залил помещение. Тело принадлежало пожилому человеку. Трупное окоченение миновало, и его

посинелое лицо было спокойным, почти безмятежным. "Чего пытался ты избегнуть, мой друг? Что за дело так закончилось для тебя? Стала ли смерть избавлением? Заслуженным успокоением?" Он мотнул головой снова, осознав, что прослушал только что сказанное анатомом.

– Простите. Что?

– Я

сказал, это выглядит весьма профессионально. Малокалиберные пули – так что нет выходных отверстий. Я думаю также, что убийца надевал пакет ему на голову – тут вокруг горла незаметное кольцо поврежденных капилляров, вот, – он показал то, что для Жерара было невидимым, но если прозектор сказал, что есть – значит, есть. Мужик был некроман, шаман смерти, и Жерар глубоко зауважал его.

– Также, дуло было приставлено прямо к черепу, так что убийца был рядом.

– Он был связан?

– Следов этого нет. Никаких ссадин на руках и ногах, не имеется неестественного положения мышц.

Жерара вдруг осенило. "Двое беседуют, будто старые друзья. Один попросту вытаскивает пистолет, как будто вынимая зажигалку. Другой не замечает, пока сталь не касается его головы, и тут он приходит в замешательство. Оно усиливается, когда он чувствует глухой удар, и все становится странным, будто он выпил лишнего, и он забывает, кто он, что он делает, а тут – другой удар, и следующий…"

У Жерара бывали такие прозрения. Он часто интересовался, не телепат ли он в своем роде, но все тесты были отрицательны. Нет, он всего лишь проклят, обладая таким сортом воображения, что сопоставляет вещи, не опираясь на интеллект, мозгом, который грезит наяву. Это делало его хорошим детективом, но не нравилось ему. Иногда, когда он ошибался, когда его озарения оказывались неверны, он, на самом деле, воспринимал это с большим облегчением, нежели когда был прав.

Нечасто случалось, что он ошибался.

– Вы его уже идентифицировали?

– В этом есть загадка. Учитывая, как профессионально он устранен, следует полагать, что убийца должен был усерднее попытаться избавиться от тела. Растворить его в кислоте, что ли. Отрезать кончики пальцев, вырвать зубы.

– Убийца действовал один, – сказал Жерар, – будь это что-то вроде группового покушения, тела бы не было, как вы и сказали. И я догадываюсь, что не только ДНК этого бедняги где-то зарегистрирована, но и что убийца знал это. Так. Так как он не имел намерения или времени полностью уничтожить тело, он сделал лучшее из того, что мог. Он распорядился им совершенно стандартным путем, надеясь, что мы не заметим его среди косяков тел, ежедневно выуживаемых нами из реки.

– Или, возможно, это действительно просто убийство с целью ограбления, совершенное кем-то оснащенным профессионально.

– Возможно, – он прошелся вдоль тела. Его личные неприятности стали затеняться головоломкой. – Его ДНК была на учете, так?

Анатом ткнул в маленький дисплей.

– Посмотрим. Да, вы правы. Он…

– Нет, не говорите мне, кто он был, пока.

– Как хотите, инспектор.

– Киллер убил его вблизи воды, так что ему не пришлось перетаскивать тело.

– Это могло быть. Он замарался в момент смерти, но проба с его одежды на абсорбцию говорит о том, что он погрузился почти тотчас же.