Чтение онлайн

Погоди… Четыре человека в Париже всего несколько часов назад подали рецепты для пополнения запаса. Что там произошло?

Через минуту он узнал, что. При неудачной попытке ограбления спятивший наркоман-гангстер подорвал себя, когда попался.

Не похоже на то, что какой-либо препарат был похищен. Там все было порушено и нуждалось в восстановлении его компанией, а все четыре дозы лекарства были пересчитаны в аптекарском сейфе. Разбиты, но пересчитаны.

Все же…

Он пробежал отчет о смерти воришки. Джемелай Пардю, тридцати двух лет от роду, по полицейскому

отчету тридцати трех. Ничего удивительного. Никаких видимых связей с Пси-Корпусом.

Как насчет тэпов? Их он тоже проверил, и они все выглядели чистыми, но никогда ведь не знаешь.

Он покачал головой и посмотрел на часы. Три утра. Какого черта он здесь делает?

Лиз была права. Сколько аптек ограбили нынче ночью? Он быстро навел справки. Сообщалось о шестистах тридцати трех ограблениях или попытках ограбления аптек. Это означало, что во всем Земной секторе произошло еще много таких, о которых пока не сообщалось, или тех, что остались незамеченными.

– Скажи "спокойной ночи", Майк, – буркнул он, выключая монитор. Гарибальди нужно было прожить жизнь, а Бестер уже отнял от нее слишком

много. Хватит. Черт с ним.

Он пошел спать.

Париж летом. Для Бестера дни были сотами, каждое утро наполнявшимися золотым жаром, простой и необыкновенной близостью, цветами и светом свечей.

– У меня никогда не было такого романа, – сказал он Луизе однажды утром, в маленьком ресторане под названием "Изабель", приткнувшемся на углу нового магазина за Рю де Мартен.

– Какого? – спросила она.

– Вот такого. Тихие вечера, прогулки под луной и завтраки в постели.

– Нет? Как же ты влюблялся до сих пор?

– На войне. На ходу. Вокруг повсюду падали снаряды – примерно так. Или раньше, в школе, когда не следовало.

– А. Запретная романтика. О таком пишут в книгах. Каково это, если сравнить?

Он взял ее руку, еще изумляясь, что ее пальцы отвечают ему.

– Это несравнимо, – сказал он. – До сих пор всегда было что-то, чего мне хотелось больше, чем этих отношений. Я был влюблен в свое предназначение, свою работу. А любовь, как всякое удовольствие, было просто… попутно. Это совсем не то, что теперь. Если бы я знал тебя лет пятьдесят назад, или даже двадцать…

– Если бы это было двадцать лет назад, тебя бы засадили за совращение малолетних, только и всего.

– Вот-вот, – отозвался Бестер. – Я все еще не знаю, что ты находишь в таком старике, как я.

– Возраст для меня не очень важен, – сказала она.

– Я так и понял.

– Нет, не думаю. Полагаю, это тебя беспокоит.

Он пожал плечами.

– Ладно – да. Возможно, не совсем по тем причинам, что ты думаешь. Когда я был на военной службе, я обладал кое-каким авторитетом. Это привлекало ко мне молодых женщин, в поисках, думаю, отца, какого они всегда желали. Одно из психологических явлений.

– Комплекс Электры. Женщина ищет мужчину, подобного ее отцу, потому что она подсознательно

влюблена в отца и знает, что не может это реализовать.

– Оно самое.

– Тебе поможет, если я скажу, что ты ничуть не похож на моего отца?

– Уверен, поможет.

– Ты ничуть не похож на моего отца.

– Ну, если ты это говоришь, я верю.

– Доверчивость. Люблю это в мужчинах. Что я еще могу тебя попросить принять без вопросов? – Она сделала паузу, как бы раздумывая об этом, затем посмотрела ему прямо в глаза. – Как насчет этого? Ты – самое лучшее, что случилось со мной за очень долгое время. Я не знаю, что привело тебя в мой отель, но я рада, что это произошло.

– Я не стану это оспаривать, – сказал Бестер немного через силу. – Я могу сомневаться, но не могу оспаривать это. Ты сделала меня… – он поискал слово, но все звучало так банально, так неуклюже. – Ты сделала меня счастливее, я думаю, чем я был когда-либо.

– Хорошо, – сказала она, глаза ее сверкнули, – а теперь, оставив в стороне взаимное восхваление, как мы проведем остаток этого дня?

– Хм… Какую вещь ты втайне до боли хотела бы сделать в Париже – вещь, которую настоящий парижанин не сделает и под страхом смерти?

– О, это просто. Эйфелева башня.

– Тогда – на Эйфелеву башню.

– Э, тогда мы должны прикинуться туристами.

– Да, конечно. Камеры.

– Шорты и гетры для тебя.

– Футболку "Я люблю Париж" для тебя.

– И безобразные ботинки для нас обоих. Отлично. Прекрасная идея. И ты будешь спрашивать дорогу.

– Но я знаю дорогу к Эйфелевой башне.

Она взъерошила ему волосы.

– Если мы собираемся играть в туристов, мы должны это делать во всем. Я не желаю, чтобы кто-нибудь узнал меня. О, и солнцезащитные очки для нас обоих, да? Здоровенные.

– Ты выглядишь безобразно, – заключила Луиза через час или около того, когда они вырядились примерно так, как собирались. – Гавайские шорты – несомненно ужасный штрих.

– Благодарю, дорогая. Ты выглядишь точно мне подстать.

– Так, я бы сказала, мы готовы идти. Уверен в том, что ты задумал?

– С этого момента я больше не говорю по-французски, – откликнулся Бестер. Они вознамерились быть отвратительными американцами и

зеваками-марсианами. Они заказывали "настоящий" кетчуп в ресторанах и требовали льда в напитки. Когда они не могли заставить себя понять на английском, они говорили по-английски очень громко и очень медленно. Они были отъявленно несносны, и Бестер обнаружил, что доволен собой больше чем когда-либо за долгое время.

Они предприняли тур вдоль Сены, обошли Лувр, затем поднялись на верхушку Эйфелевой башни, где стояли со смешанной группой, в большинстве японских и нарнских туристов, и наблюдали, как солнце касается горизонта.

– Я приходила сюда однажды маленькой девочкой, – рассказала ему Луиза. – С тех пор я здесь не бывала. Это стыдно, право, – она сжала его руку. – Это был прекрасный день. Давно я так не дурачилась.

– Это так называется? – откликнулся Бестер. – Я точно не уверен, что знаю значение слова.