Чтение онлайн

— Поэт? — вызвалась Каденс. — Не желаешь помочь моей леди с ее оргазмическими устремлениями?

Шут проверил реакцию Элиота, убедившись в веселом настроении моего друга, прежде чем театрально сделать вид, что должным образом обдумывает этот вопрос.

— Непременно, будь я в вкусе твоей подруги, — гладко ответил он. — В противном случае твое желание не ограничилось бы простой цифрой. Потому что со мной ты бы сбилась со счета, сколько раз ты кончила, сладость.

Дамы захихикали. Элиот покачал головой с кривой усмешкой.

К счастью, их реакция прозвучала достаточно громко, чтобы скрыть сбившееся дыхание, даже когда я притворилась безразличной к степени опытности Поэта. И к тому, что Каденс так много об этом знала.

Что касается этой женщины, она хотела когда-нибудь увидеть океан Лета и найти там выносливого любовника.

— В идеале того, кто предпочитает спускаться вниз и доставлять мне удовольствие языком. И, возможно… — Каденс замешкалась, когда все затихли, прислушиваясь. — Возможно, было бы здорово, если бы ему еще и нравилось держать меня за руку. — Она легкомысленно пожала плечами. — У меня есть стандарты. А как насчет тебя, Пози?

Женщина нахмуренно посмотрела в колодец.

— Я хочу, чтобы моя беременная сестра родила нормального ребенка.

На группу опустилось молчание. Она могла бы сказать «здорового». Но, как и все в обществе, дама беспокоилась о вероятности зачатия прирожденной души.

Каждый позвонок в моем позвоночнике напрягся. Мои глаза метнулись к Поэту, чье расслабленное лицо не соответствовало блеску в его глазах.

— А ты, красавчик? — спросила его Каденс. — Не желаешь признаться в своем самом сокровенном желании?

Я поражалась, что он был способен на это, удержаться от унижения Пози. Сама же я прикусила язык так сильно, что ожидала, что пойдет кровь.

— Хм. Мое самое сокровенное желание, — повторил Поэт вкрадчивым тоном, которому я не поверила ни на йоту. — О, но мое желание слишком свято, чтобы им делиться.

Я знала это желание. Я встречала этого ребенка.

Я хотела столкнуться с тем, что дамы думают о прирожденных душах, и выяснить, придерживаются ли эти придворные мнения большинства. Но не сегодня. Как сказал Поэт, такие конфликты требовали такта и выдержки темпа. И как будущий монарх, я понимала это.

От этого было не менее трудно хранить молчание. Осторожно я расслабила плечи и пока отпустила ситуацию.

Группа простила Поэту его уклончивость. Однако эти предвзятые предатели ополчились на меня, когда я попыталась тоже пропустить свою очередь. Я всмотрелась в зрачок колодца и высказала скромную надежду: — Я желаю, чтобы каждый из вас получил то, чего хочет.

Элиот улыбнулся. Пози и Вейл казались тронутыми моим жестом. Предсказуемо, Каденс поджала губы, чуть ли не назвав меня выпендрежницей. Тем временем брови Поэта сошлись на переносице. Он смотрел на меня с недовольством, возможно, даже с подозрением, как будто я дала неприятный ответ.

Мы сидели вокруг колодца, прислонившись

спинами к шершавым камням и раскинув ноги. К моему несчастью и счастью, Поэт и Элиот сидели по обе стороны от меня. Я держала их порознь, пока они зажимали меня в коробочку.

Их близость вырвала с корнем множество ощущений. Укол тоски. Приступ раскаяния. Я ерзала, не понимая, какой из мужчин вызывал какую реакцию, и заставляла себя не склоняться ни в чью сторону.

За исключением того, что Поэт усложнял дело. Скрытая от глаз, его рука задержалась у моего колена, эта близость превращала меня в звезду — раскаленную добела, пульсирующую вспышку.

Я пододвинула ногу ближе, задев его запястье. Его пальцы судорожно сжались на месте. Нерешительность остановила его, а может быть, удивление.

Затем его пальцы согнулись и скользнули по мне. Жар его ладони обжег мою кожу до такой степени, что я подумала, он может это почувствовать, может почувствовать, как все плавится внутри меня. Все это потрясение от простого прикосновения. Оно подожгло разлом между моими ногами, полосы устремились от его пальцев к интимной ложбинке в моем центре.

Теперь, когда он установил контакт, Поэт держался за мое колено, поймав меня в свою хватку. Его хватка стала крепче, чтобы я не отступила — от него, из лабиринта или в дикую природу. Кто знает, куда и как далеко мне пришлось бы уйти, чтобы вбить достаточное расстояние между нами.

Спустя еще мгновение один большой палец погладил мою плоть. Он покачивался взад-вперед в томной, щекочущей ласке.

Чувственное опьянение освободило мой язык:

— Почему мы разные? Что делает нас такими?

— Сезоны, — вызвалась Пози.

— Наши ранги, — добавила Вейл.

— Очевидно, Ее Высочество имела в виду не это, — сказала Каденс, удивив меня.

— Она имела в виду нечто большее, — подхватил Элиот. — Титулы и родословные, Сезоны и воспитание не помешали нам прийти сюда. Не то чтобы эти вещи исчезли в этом лабиринте, но она говорит об остальном — о взаимодействии друг с другом, о признании в своих желаниях, о сидении здесь без сожалений. По крайней мере, пока. Ночь еще не окончена, но то, что она вообще началась, доказывает, что мы недооценивали себя. Вот что она имеет в виду.

Когда мои конечности расслабились, рука Поэта потянулась выше. Она прожгла путь от моего колена до верхней части бедра — легко, медленно, напряженно. Мои выдохи прерывались, словно пойманные на крючок. Мир сузился до того места, где скользили его пальцы, задирая мою юбку, пока она не скомкалась вокруг пропасти моих ног.

Прохладный воздух прокрался под кашемировое платье и устремился к моим обнаженным бедрам. Мое горло дернулось. Беспорядок в моей одежде был бы виден при дневном свете, но в темноте я сидела раскрытой, и никто этого не понимал, словно секрет, спрятанный на самом видном месте.