Обман
Шрифт:
Они были одного происхождения и из одного королевства, поэтому у них не было причин скрывать свои чувства. Я наткнулась на приемлемую интрижку, а не на табуированную оплошность.
Я заново осмотрела раковину, в которой они прятались, и задумалась, каково это — быть такой смелой при дворе. Встретиться там с кем-то — иначе, чем я встречалась с Элиотом — и броситься с ним в тень. Я делала это в лесу, но здесь все было гораздо ближе к чужим глазам.
Когда дамы закончили, я повернулась к ним и прочистила горло:
— Я… я прошу прощения. Я не хотела…
— Приносим свои извинения, —
— Я вам мешаю.
— Едва ли, — солгала Пози, все еще пытаясь отдышаться. — Вы заблудились, Ваше Высочество?
Я заколебалась. Типичная Бриар ответила бы, что это не их дело. Типичная Бриар не попалась бы, потому что она была бы в своих покоях и никогда их не покидала бы.
Мое присутствие удивило их. И чему же научили нас годы знакомства друг о друге?
Мои попытки узнать этих дам не продвинулись дальше поверхности. Неправильный прикус Вейл, ее бордовые радужки и волосы. Крошечный носик Пози, цветы, вытатуированные на ее ключице, и ее завидно пышные формы. Их кокетливые намеки и легкие родственные связи. Их волосы, украшенные цветочными бутонами, которые в конце концов съезжали набок из-за постоянной привычки откидывать голову назад во время смеха. Это вряд ли можно было назвать всеобъемлющим впечатлением о том, кем они были.
Я призналась:
— Я исследую.
Лицо Пози озарилось:
— Правда?
— Вы? — спросила Вейл, ее недоверие отражало чувства Пози.
— Я, — ответила я. — Вы бы… то есть… — Я сложила руки за спиной. — Я бы не отказалась от компании, если вы не против присоединиться ко мне.
Я ожидала, что они откроют рты от изумления. Я предвидела, что они извинятся и поспешат в какое-нибудь место, где смогут как следует надо мной посмеяться. Либо так, либо пробормочут свое согласие из чувства долга.
Дамы не сделали ни того, ни другого. Вместо этого они переглянулись, между ними произошел безмолвный обмен. Затем они выскочили из своего укрытия и с готовностью сплели свои руки с моими.
Облегчение захлестнуло меня. Наши юбки заколыхались вместе, завесы ткани зашуршали, когда мы отправились в путь по коридорам.
Пози и Вейл оказались знающими компаньонками, успевшими познакомиться с доступными уголками Весны. Комната портного, где рулоны ткани и катушки ниток вспыхивали под светом луны. Лаборатория парфюмера, забитая маслами, эссенциями и сушеными цветами. Морозный погреб с бочонками весеннего вина, закупоренными, запечатанными и звенящими, когда мы до них дотрагивались.
Пози пожаловалась на затвердевшие соски. Вейл промурлыкала дерзкий комментарий по этому поводу, что заставило ее любовницу улыбнуться, а затем она стянула бутылку мерло для нашей прогулки.
Наконец, мы вошли в хранилище, обитые черным бархатом стены которого впечатляли. Мои шаги замедлились, когда я нахмурилась, глядя на подвешенные портупеи, уздечки и розги.
— Что…
Но после еще одного осторожного шага мне не нужно было заканчивать вопрос. Мои руки сжались перед собой, и я изо всех сил старалась унять выражение лица. Металлические узоры инкрустировали коллекцию ремней и поясов. Розги были тонкими, как камыш, и опирались на выставочную стойку, а в нескольких открытых шкафчиках красовались предметы
Пози и Вейл вошли внутрь, бросая на меня игривые взгляды. Заметив что-то, они остановились и повернулись ко мне. Тревога, должно быть, угнездилась на моем лице, потому что внезапная неуверенность мелькнула на их чертах.
— Значит, это правда, — задумчиво произнесла Вейл. — Осень действительно так скромна, как говорят.
— Простите, Высочество, — поспешила сказать Пози. — Возможно, мы увлеклись. Это слишком?
Я сглотнула, не желая их обидеть:
— У нас есть свои личные предпочтения, как и у всех. Я просто немного опешила.
— Никогда не видели хранилища удовольствий, значит? — поинтересовалась Вейл без осуждения.
Как раз наоборот. Я никогда не видела ничего подобного, но не так давно обнаружила несколько похожих приспособлений в чьем-то гардеробе. Не то чтобы я собиралась в этом признаваться.
Пози взяла меня за руку и повела за собой:
— Разве вам не любопытно?
Нет, ничуть. Предметы казались либо легкомысленными, либо агрессивными, либо в высшей степени сложными. Хотя я знала, что Поэт хранит у себя в шкафу, ничего из его коллекции не было таким уж изнурительным или запутанным, хотя я видела несколько мягко напористых вариантов.
Кожу на голове закололо. Возможно, мне было немного любопытно.
Пози и Вейл провели для меня экскурсию, их голоса балансировали между озорными и царственными. По словам дам, это хранилище было открыто для любого, кто был в настроении оживить атмосферу в своих спальнях.
Я усомнилась, может ли это быть гигиеничным, пока женщины не указали на полки с перламутровой жидкостью, любезно предоставленной Зимой. Эти смеси, по-видимому, предназначались для очистки аксессуаров, восстанавливая их так, словно ими никогда не пользовались.
Пози и Вейл удалились, чтобы полюбоваться разнообразием палочек с перьями, наполнявших вазу, в то время как опасения удержали меня от продолжения в одиночку. Решив сохранять непредвзятость, я маневрировала по хранилищу и притворялась, что это исследовательская работа. Сцепив руки перед собой, я разглядывала каждый инструмент, словно находилась в музее.
Несмотря на характер этих устройств, мастерство исполнения было прекрасным. Темные цвета. Выразительные узоры. Само пространство было организовано, рационально, но роскошно украшено миниатюрной люстрой, прикрученной к потолку.
Я подошла к цепи, свисающей сверху, на которой висел ассортимент атласных лент. Мои пальцы скользнули по одной плотной, отороченной кружевом, моя кожа покрылась мурашками, когда она скользнула по моему запястью, как браслет.
Я моргнула и отдернула руку. Вейл и Пози спорили, одолжить ли одну из палочек с перьями, а затем и вовсе забыли принять решение, как только откупорили бутылку мерло.
Судя по тому, что я видела, что вино делает с в остальном здравомыслящими людьми, оно привлекало меня не больше, чем плевок. Но это было не мое королевство. Кроме того, Семерка хлестала спиртное и переносила его лучше, чем большинство воинов. Навеселе или трезвые — это едва ли отражалось на их поведении.