Обман
Шрифт:
Они передавали мерло туда-сюда. Я отказалась от большего, чем один глоток.
— Я впечатлена, Ваше Высочество, — вмешался женский голос, этот звучал как ограненный драгоценный камень — красивый, но слепящий.
Наша троица вздрогнула. Мы обернулись к Каденс, которая проскользнула в комнату в платье из шелка цвета шартрез, пигмент которого конфликтовал с ее вечнозелеными локонами.
Дама указала на окружение, затем на Пози и Вейл, затем на сосуд в моей руке.
— Очень впечатлена, — подчеркнула она. — Опуститься до такого уровня. Ни
Что я проведу свои драгоценные часы с двумя из Семерки. Что я ступлю в хранилище удовольствий. Что мои чопорные губы примут выпивку. Я бы тоже этого не предсказала. И все же, мне не понравился ее тон.
Будучи самой несдержанной из Семерки, Каденс также оказалась самой дерзкой. Возможно, она верила, что ее длинноногая, с острыми как бритва скулами красота может сойти ей с рук за то, что у нее язык, как у кобры.
— Какая приятная неожиданность, — сказала я сухо, затем изогнула бровь, ожидая, пока она сделает то, чего требовало ее положение.
С едва сдерживаемым фырканьем она присела в реверансе и выпрямилась.
— Что-нибудь приглянулось, Высочество?
Она бросила этот вопрос к моим ногам, как гранату.
Мой разум вернулся к ряду лент, хотя ни одна из них не была выкрашена в красный цвет. Благоразумно я не ответила на ее вопрос.
Пози и Вейл просияли, обрадованные ее появлением. В их голосах звучало извинение, потому что во время разговора с ней стало очевидно, что Каденс бродила с ними до того, как группа случайно разделилась. Вместо того чтобы искать свою спутницу, Пози и Вейл насладились интимным моментом, а затем присоединились ко мне.
Они сопровождали меня и забыли о своей подруге. Хотя я и сочувствовала Каденс, я не могла не упиваться тем, что выбрали меня. Особенно вспоминая, как ее глаза пожирали Поэта в тот первый день, или как они обменивались знакомыми взглядами в саду орхидей.
По словам Каденс, Вейл упоминала об исследовании этого хранилища ранее. Так она нас и нашла.
— Мы не хотели тебя бросать, — сказала Пози.
— Вы сделали то, что должны были, — отмахнулась Каденс.
Потому что я была принцессой. Потому что они были обязаны потакать мне — любить меня.
Ехидный ответ Каденс испортил мою фантазию о том, что я была предпочтительной компанией. Если я и хотела дать этой снобке презумпцию невиновности, то она официально меня от этого отговорила. Теперь, когда она была здесь, лишь вежливость заставила меня пригласить Каденс на нашу экскурсию.
На ее языке это означало доминирование в стае.
— Лизетт, Квеста, Рианнон и Фрейя тоже должны пойти. Мы просто ничего не можем делать без них. — Ее шея вытянулась, когда она допила остатки вина, а затем облизала губы. — Никого не оставляем позади. Разве Ваше Многоуважаемое Высочество не согласны?
— Нет, не согласна, — ответила я. — Это не побег. Это экскурсия. Фрейя, Лизетт, Квеста и Рианнон, — я намеренно перечислила их в алфавитном порядке, — доживут до того, чтобы поучаствовать в другой раз. К тому же, это слишком
Мудро рассудив, Каденс предпочла не давить на этот вопрос. Хотя я бы поставила свое коронационное ожерелье на то, что она редко даже садилась над нужником без своей клики.
Мы вышли из хранилища. Свернув в случайный коридор, мы забрели в крыло артистов, выйдя из незнакомого канала, несмотря на то, что я уже бывала в этом районе. Факелы гладили стены и ковры приглушенным оранжевым светом. Большинство комнат разделялись тупиками. На дверях красовались позолоченные таблички с именами, а в воздухе витал запах трав — обугленный, но сладкий.
Мой разум взбунтовался от перспективы слоняться здесь.
— Пойдемте, — поторопила я. — Это скучные помещения.
К сожалению, алкоголь уже давно расширил зрачки моих спутниц импульсивностью. Придворные обменялись вдохновенным взглядом, который царапнул мне нервы, потому что это могло означать только одно.
Одного человека.
В приступе кудахтанья они метнулись к двери Поэта, затем постучали, замечая себе под нос с веселым придыханием его претенциозную табличку. Они делали это с восхищением, словно он был самым забавным человеком на этом проклятом континенте.
Всплыл неприятный факт. Они нашли его покои без необходимости искать. По нежеланным причинам эта мысль пробудила во мне мерзкую сторону и подняла дыбом мою боевую шерсть.
Я поспешила за дамами. Мое шипение «Только не он» прозвучало слишком поздно.
Дверь открылась. Материализовался Поэт, один вид которого заразил меня нечистыми мыслями. На нем были спальные штаны, низко висящие на талии и подчеркивающие склоны его тазовых костей. Свет от ближайшего пламени очерчивал простор его кожи, придавая его напряженным грудным мышцам волнующий рельеф и подсвечивая растрепанные волосы.
Он не спал. Это было ясно по ясному, но небрежному выражению его лица. Хриплый звук раздался из его легких, скорее от расслабления, чем от истощения. А его глаза сверкнули интригой менее чем через секунду после того, как он открыл дверь.
Я сердито посмотрела на эту невыносимую гору мышц, затем на руки, которые он медленно упер по обе стороны от косяка. От этого рельеф его бицепсов вздулся, обнажив пару рук, обладавших силой удерживать его вес, когда он подтягивался на ветке дерева.
Очевидно, садовник отрезал Вейл, Пози и Каденс языки. Они пялились на него в тишине, беззастенчивые и раскованные.
Поскольку я стояла в стороне от придворных дам, внимание шута сначала остановилось на них.
Ямочка впилась в уголок его губ. Его пальцы постучали по дверному косяку, его короткие ногти были измазаны ониксовой краской.
— Ну и ну. Разве вы трое не трилогия.
— Пересчитай, — посоветовала я.
Зеленые глаза метнулись ко мне. Они вспыхнули, а затем заблестели от ликования. Я хотела спрятать этот образ в коробочку для надежности, чтобы смотреть на него всякий раз, когда мне захочется.