Чтение онлайн

— Прошу о милости, государь-наследник.

Еще раз оглядев изрядно прыщавую девицу, целитель бросил короткое:

— Жди в гости.

Два дня спустя, стоило только краешку солнца показаться из-за виднокрая, как усадьбу большого, но совсем не богатого рода Хворостининых буквально за пять ударов сердца заполонили воины в черных кафтанах царевичевой стражи. Пока их сотник здоровался с пожаловавшим на крыльцо старшим из четырех братьев (князья Андрей и Федор уже месяц как убыли из Москвы по своим воеводским делам, а младший Петр наоборот, еще не вернулся из Коломны) они довольно бесцеремонно осмотрели невеликие княжеские хоромы — не заступая, впрочем, на женскую половину.

Вместо этого постельничие сторожа выгнали всю дворню на свежий воздух, встали кое-где на посты… И на этом, наконец-то, и успокоились.

— Ты уж не серчай, князь, служба у нас такая.

Увидев, как на подворье наконец-то пожаловал долгожданный гость, потомок удельных ярославских князей поневоле оставил слова сотника без ответа, вместо этого спустившись со ступенек и отвесив почтительный поклон:

— Утро доброе, государь-наследник.

Покинув седло вороного аргамака и бросив поводья одному из подскочивших стражей, первенец великого государя так же поздоровался — довольно учтивым наклонением головы. Затем он весьма выразительно изогнул свои соболиные брови, предлагая тем самым хозяину как можно быстрее переходить непосредственно к делу. Тем более что летами он мал, следовательно и положенное по русскому этикету угощение с сопутствующим ему застольным разговором можно отложить до будущих времен. Хворостинин намек понял, доведя царевича до самой лучшей светлицы в усадьбе и самолично (за полным отсутствием дворни ему иного и не оставалось) сходив за дочкой и женой.

— Встань к окну.

Внимательно и без малейшей брезгливости оглядев девичий лик, обезображенный следами как старых, так и красными пятнышками новых нарывов, наследник спокойно уточнил:

— Только на лице?

Глядя, как княжна, неуверенно кивнув, тут же залилась густым румянцем, юный целитель тихо хмыкнул

— Ковш с водой, кружку.

В этот раз для любимой дочки расстаралась сама княгиня Евдокия. Не сама, конечно — сходила за доверенной челядинкой, а уж та и организовала все, что требовалось. Пока длилось ожидание, царственный отрок как-то странно разглядывал болезную, задавая время от времени неслышимые отцу вопросы — и тем самым раз за разом вводя ее во все большее смущение. Да и на самого князя бросил пару испытующих взглядов… Впрочем, почти сразу потеряв к нему свой непонятный интерес.

— Не побрезгуй, государь-наследник!..

Повертев в руках малую чарочку, вызолоченную изнутри чистейшим золотом, целитель явно остался недоволен — но менять ее на что-то иное все же не стал. Зачерпнул, немного подержал в руках, затем протянул ее волнующейся княжне:

— Пей.

Пока та мелкими глотками вливала в себя воду-энергетик, Дмитрий еще раз осмотрел чужой Узор.

— Умойся из ковша.

«Ничего не понимаю! Такое впечатление, что тот, кто касался нитей, вообще их не видел. Наугад, что ли? И повреждения странные какие-то, словно бы часть духовных линий попала под брызги слабой кислоты… Неужели я сподобился лицезреть то, о чем столько слышал, но так ни разу и не видел — знаменитую порчу?.. Кстати, у княгини вроде бы тоже нечто подобное. Или мне показалось? Нет, все же есть, но на порядок слабее. Хм, старый след?».

Взглядом подозвав обоих родителей, наследник по прежнему тихим голосом пояснил:

— До новой луны с ее лика будет отшелушиваться старая кожа. Новая будет чиста и свежа…

— Как у аспида, что ли?

Против ожидания, его перебил не князь, а Евдокия Никитична, тут же сильно смутившаяся от своего несвоевременного любопытства, а вдобавок еще и полной мерой прочувствовавшая все недовольство мужа.

— У царского аптекаря заберете мазь и настой.

Он же объяснит, как употреблять снадобья.

Сделав четко различимую паузу, царственный отрок поинтересовался:

— Как часто приходит падучая?

— По-разному, государь-наследник. Зимой оно реже, а по теплу так чаще.

Аккуратно восстанавливая то, что успел натворить неизвестный злоумышленник, Дмитрий медленно складывал головоломку. Повреждений много, но они слабые — значит, и нанесший их тоже слаб. Следовательно, для своей «работы» он должен был подобраться как можно ближе. К примеру, для него самого давно уже не проблема дотянуться до кого-то в пределах пятнадцати метров — тут же, судя по всему, надо было чуть ли не обниматься с прыщавой княжной. Плюсом идет и тот факт, что повреждения наносились с завидной регулярностью — значит, этот кто-то имеет доступ в дом (причем не просто в дом, а конкретно на женскую половину), или вовсе в нем проживает.

— Смотри мне в глаза, княгиня. Приглашали к дочке ворожей или каких иных лекарок?

Для четы Хворостининых все выглядело так, будто царевич на малое время задумался, а потом вдруг резко начал их подозревать. В чем-то нехорошем.

— Нет, государь-наследник.

— Ложь.

«Как паникой-то княгиня фонит! Думает, что я ее вот прямо сейчас побегу митрополиту сдавать — дескать, привечает у себя колдуний?».

Впрочем, все обьяснялось гораздо проще — уловив тревожный взгляд Евдокии Никитичны на руку дочери, вернее на янтарное колечко, надетое на мизинец этой самой руки, целитель понял, чего она так опасается. Заберет он это кольцо, дочку не вылечив — как тогда ее замуж выдавать? К тому же, тогда лгунье от мужа изрядно достанется, а потом ее и другие княгини-боярыни за такую потерю живьем съедят. Не у нее одной болезные дети имеются!..

— Одну. Только это еще позапрошлым летом было!

Подняв руку ладонью вверх, царевич произнес лишь одно короткое слово:

— Кольцо.

Побледнев и оглянувшись на супруга, взирающего на нее с непонятным, но при том совсем не добрым выражением лица, хозяйка дома сделала попытку упасть на колени:

— Не губи, государь-наследник!!! Троих приводила, да только ни одна кровиночке моей не помогла…

Сама «кровиночка» стояла ни жива ни мертва, не смея даже почесать слегка зазудевшие прыщи, что на лице, что на задн… Кхм, и на других местах. Хотя зуд-то не утихал, а только увеличивался!

— Когда последнюю?

— На прошлый год, как снега легли.

«Не то. Значит, остаются подружки и дворня».

— Сколько служанок у княжны?

— Двое, милостивец, Мавка и Домка.

— Привести.

Через пять минут в горницу, в коей повисло тяжелое молчание, неслышными тенями проскользнули две скромно одетых девицы-подростка, лет этак тринадцати-четырнадцати. Одним плавным и гибким движением утвердившись на ногах, наследник буквально впился глазами в юную челядинку с красивым, но бледным и немного печальным лицом, небрежно повелев второй:

— Поди прочь.

Подойдя к служанке вплотную и начисто игнорируя насторожившуюся княжескую семью, мальчик очень тихо спросил:

— Как тебя зовут?

— Домною кличут, батюшко-царевич.

— Сколько тебе лет, Домна?

— Дюжина с половинкою, батюшко-царевич.

— А есть ли у тебя братья?

— Сирота я, батюшко-царевич.

— Из каких будешь?

Князь Дмитрий Иванович не вытерпел, лишь чуть-чуть опередив свою излишне бойкую жену.

— Из детей боярских, государь-наследник. Отец ее, Пафнутий Дивеев, у батюшки моего в десятниках служил. Лет с шесть назад моровое поветрие было — так и он, и жена его, и двое детишек…