Наследник (СИ)

Посвящается моей супруге Евангелине, красивой, терпеливой и нежной половинке моей души…

— Ну

что же, неплохо. Я бы даже сказал — очень хорошо!

Врач еще раз посмотрел результаты анализов и сноровисто защелкал клавишами древней клавиатуры, внося в личное дело больного очередную запись.

«Последние десять лет я от вас, эскулапов, другого и не слышал. С тех самых пор, как обнаружили рак и вырезали половину желудка к чертям собачьим. Только и говорят, что все неплохо или даже вообще хорошо… А чувствую себя все хуже и хуже. Видимо, надо понимать так — вы неплохо приблизились к могиле, уважаемый пациент. Так держать!»

Черный юмор — это было одно из немногих удовольствий, доступных сидящему на приеме в онкологической клинике мужчине. Все остальные радости жизни в основном проходили по разряду «бывшие». Как и сам он. Бывший слесарь, токарь, да и вообще мастер на все руки. Даже металлург! Довелось как–то три года поработать в литейном цеху родного машиностроительного завода, пока в техникуме на заочном учился. Трижды бывший муж. Но самое главное — он ни единого раза не был счастливым отцом…

— Так. Вот это отдадите в нашей аптеке провизору, будет готово в следующий четверг. А вот это вы уж сами. Остальное как обычно, всего хорошего.

Выйдя в коридор, основательно пропитанный специфическим запахом хлорки и прочих больничных запахов, пожилой мужчина посторонился, пропуская в кабинет следующего в очереди. Вздохнул и без особой спешки похромал по хорошо знакомому маршруту — отоваривать исписанные непонятной латынью рецепты. С некоторых пор (особенно после химиотерапии) лекарства прочно вошли в его жизнь, став ее неотъемлемой частью: два раза в день, рано утром и поздно вечером, он глотал желтоватые горошины таблеток и очень радовался, что их только две. А не двадцать две и за один раз. Еще у него как–то незаметно появилась привычка постоянно молчать — все равно ведь разговаривать не с кем. Друзей–товарищей по жизни было достаточно, да только все они разбросаны по необъятным просторам бывшей империи Советов. Так, иногда письма приходят, да и то все реже и реже — увы, время не щадит никого. Вот и родители умерли, так и не дождавшись от единственного сына внуков. А жены?..

Проводив глазами тройку мальчишек, обогнавших его на тротуаре, Виктор непроизвольно вздохнул. М-да. Семейная жизнь у него как–то и не сложилась. Нет, какое–то время все было хорошо, но стоило только женам узнать, что детей от него ждать не стоит… Дольше всех прожил с последней, третьей по счету. Целых пять лет. А ведь поначалу он только радовался, что предохраняться не надо!

«Потому что дурак был, и мозгов не хватило. Сам не можешь — так возьми и усынови из детдома маленькую ляльку. Или даже двух. Эх, раньше бы!»

За лекарствами пришлось постоять — впрочем, Виктор Николаевич все равно никуда не торопился. Выйдя на широкое крыльцо поликлиники, он первым делом уточнил, который нынче час, после чего все той же прихрамывающей походкой отправился к остановке, раздумывая по пути. Не о здоровье, как можно было бы ожидать, — нет. О том, собрали ли ему в областной публичной библиотеке, где он уже давно стал завсегдатаем, заказанные книги. А также о том, получится ли у него хоть когда–нибудь приблизиться к разгадке небольшой, но такой важной для него тайны. Тайны своих снов…

Когда мужику в возрасте «сильно за полтинник», воспитанному в классических традициях научного атеизма, приходят навязчивые сны о том, что он трехлетний мальчик, остается два выхода. Принять как факт, что собственная шизофрения цветет и крепнет прямо на глазах, — после чего безотлагательно напроситься на постой в профильное медучреждение. Или никуда не обращаться и тихо надеяться, что все как–нибудь рассосется само собой. Ну или с помощью народных сорокаградусных средств. Виктор выбрал второй вариант и довольно скоро выяснил, что водка абсолютно бесполезна. Как и вообще любые спиртосодержащие жидкости. Таблетки, от снотворного до

успокаивающего, тоже. А вот фитотерапия, которую он попробовал совершенно случайно (вернее, просто от отчаяния), неожиданно помогла — сны хотя и не ушли совсем, но их содержание забывалось буквально сразу после пробуждения. За следующие два года Виктор из пользователя — «чайника» превратился в настоящего эксперта по лекарственным травам, грибам–ягодам и прочим полезным (и не очень) дарам природы, а также самым экзотическим смесям на их основе, — и все это благодаря здоровому восьмичасовому сну. Вернее, непрестанным попыткам сделать его таковым. Побочным, и очень приятным, эффектом невольного хобби стал отказ от половины лекарств, положенных ему по его многочисленным болячкам. И ведь не сказать, что он так уж резко оздоровел, — нет, конечно. Просто (как удалось выяснить опытно–экспериментальным путем) правильно составленный и заваренный сбор взаимодополняющих друг друга трав достаточно уверенно заменяет патентованную химию из аптеки. С приятными побочными эффектами вроде повышенной бодрости и хорошего самочувствия. К очень большому сожалению мастера–самоучки, остановиться на достигнутом и наслаждаться заслуженным успехом никак не получалось: месяца два–три, самое большее четыре — и очередной настой, экстракт или отвар «приедался». После чего сны опять становились… Н-да. Сны. Удивительнейшие, каждый раз в чем–то одинаковые и в то же время неуловимо разные, пугающие своей реалистичностью и сочными красками. А особенно «послевкусием» в виде непонятно откуда приходящих желаний и даже (как это ни удивительно!) умений. В качестве самого заметного примера таких желаний можно было привести немотивированно сильный интерес к конному спорту, а заодно и фехтованию. Причем (как это ни странно) только и исключительно саблей. Иногда тело прямо требовало взять в руки хорошо отточенную железяку и всласть ею помахать — с тонким свистом пластаемого воздуха, резкими движениями, с обязательной сладкой истомой в натруженных мышцах.

С умениями было еще занятнее. Так как второе место самых заметных странностей прочно занимала невероятная, просто фанатичная тяга к посещению церкви, причем не раз в месяц или даже в неделю. Нет, каждый день, да еще желательно и утром, и вечером! То как–то совсем неожиданно выяснилось, что некоторые молитвы у него, как говорится, просто от зубов отскакивают. Правда, крест налагается почему–то исключительно двуперстием. А прорезавшееся в один прекрасный день знание церковнославянского? И ладно бы просто знание — нет, он на нем (пусть весьма коряво и с заметным усилием) ЧИТАЛ и ПИСАЛ! После всего этого совсем не удивляла появившаяся вдруг привычка цитировать вслух отрывки из такой очень специфичной литературы, как «Чтение о житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба». Разумеется, исключительно на старославянском. Отчего все, кто это слышал, сразу начинали интересоваться — какую семинарию закончил батюшка и почему же он одет не по — «уставному»? Где положенная ему борода? Да и крест свой зачем–то запрятал — отринули от сана, что ли?

Ну а третьей странностью, вовсе уж не понятной, было то, что изредка ему виделось странное свечение вокруг собственных рук. Накатывало легкое тепло, приятно покалывало кожу…

Впрочем, были во всем этом и исключительно хорошие моменты. Иногда в голове проявлялись обрывки эмоций — невероятно, невозможно чистых и ярких. Таких, о которых сам он давно уже позабыл, омывающих его огрубевшую и порядком зачерствевшую душу потоком живительной влаги. Смех и обида, любопытство и настороженность, ликующая радость и подлинное горе… Соседи иногда косились — степенный вроде мужчина, а ходит весь день и улыбается, прямо как полоумный. Ну или там посреди разговора возьмет и нахмурится, чуть ли не заплачет.

— Передаем за проезд!

Хрипящий баритон вырвал Виктора из его мыслей и заставил вскинуть голову. И тут же констатировать, что он в очередной раз незаметно для самого себя добрался до остановки. После чего, не останавливаясь, чуть было не залез в троллейбус, идущий в обратном направлении от Публичной библиотеки. Впрочем… Ему подходил и этот маршрут, так как «своим» Виктор стал не только в областном собрании книг, но и в краеведческом (иного, увы, в городе не было) музее, попутно обзаведясь полезными знакомствами среди ученых–историков. Да и сам уже стал разбираться в реалиях и бытовых мелочах четырнадцатого–семнадцатого веков на весьма хорошем уровне — спасибо собственной шизофрении. Правда, попутно пришлось перелопатить и не желая того запомнить просто море ненужной информации… С другой стороны — а чем еще заниматься пенсионеру? Все лучше, чем днями глядеть в телевизор. Тем более что разбираться в свершениях и делах дней минувших оказалось очень занятно, а личный интерес и вовсе делал каждый прожитый день чертовски увлекательным!