Чтение онлайн

— Пойдем, будем гостеприимными хозяйками и впустим его.

Она вкладывает ладошку в мою, и мы идем к двери. Шаги кажутся тяжелыми, в груди еще тяжелее, сердце бьется о ребра. Как будто груз прошлого физически давит с каждым шагом.

Это нелепо. Деккер – мягкий и добрый, будет держать ту же почтительную дистанцию, что и всегда. Мы это переживем.

— Хочешь открыть сама или это сделать мне?

— Тебе, — говорит она, прижимаясь ко мне и почти прячась за ногами.

Можно, пожалуйста,

поменяться местами?

Нет, потому что взрослая здесь ты, Пен.

Рука дрожит на дверной ручке, но я поворачиваю ее и открываю дверь. И тут же жалею, что не могу захлопнуть с криком: плохая идея, с этого дня нужно держаться на разных концах света.

— Извини, меня затащили на общение с прессой, — он проводит рукой по темным волнистым волосам, все еще влажным на кончиках.

Мне всегда нравилось, как непринужденно потрясающе он выглядит после игры. Только что из душа, пахнущий просто невероятно, сбросивший с себя игровое напряжение, как вторую кожу. Деккер неоспоримо привлекателен. Совершенно неудивительно, почему в последнее время он стал главной одержимостью фанаток «Кольтс».

— О, ничего страшного, — я открываю дверь шире. — Возможно, просто придется поужинать прямо посреди урока.

— Я выживал только благодаря протеиновому батончику, так что не жалуюсь, — он переступает порог, окидывая взглядом потрескавшиеся плинтусы и старые отклеивающиеся обои в крошечной прихожей. Все они – явные признаки того, что это место отчаянно нуждается в ремонте. Деккер опускается до уровня глаз Хейзел – как и всегда, – а я делаю вид, что не влюбляюсь в него еще сильнее.

— Привет, Хейзел.

— Привет, — она делает шаг вперед, и ладошка в моей обмякает от волнения.

Я борюсь с желанием сжать ее руку покрепче и предупредить о том, как тяжело не любить такого мужчину, как Деккер Дэвис.

— Она тренировалась всю вторую половину дня, — говорю я.

— Да? — Деккер встает, улыбаясь.

— Сразу после школы, — на лице Хейзел появляется робкая улыбка.

— Ну хорошо, тогда, может, покажешь мне?

Она отпускает мою руку, отходит и берет хулахуп.

Деккер идет следом, а я смотрю, как он переступает порог гостиной, вторгаясь в наше личное пространство, и ненавижу то, насколько правильным это кажется. То, что нервное напряжение, которое я носила в себе полдня, испарилось в ту же секунду, как он вошел. Потому что это не сулит ничего хорошего.

Он садится на диван и помогает Хейзел сделать правильный старт. В какой-то момент Деккер достает телефон, и они засекают время.

Меня хватает на два подхода, после чего извиняюсь и ухожу доделывать ужин. Запах курицы в чесночном масле утягивает меня туда, куда я не планировала возвращаться. Я готовила это блюдо десятки раз, но сегодня мысли уносятся к первому курсу колледжа, когда

папа устроился тренером в колледж Хартвелл, прямо по соседству с университетом Кингсли, где учился Деккер. К тому первому ужину, на который папа его пригласил.

Прошел год, и я почти не узнала Деккера, наблюдая из окна гостиной, как папа пожимает ему руку на подъездной дорожке.

Нет, это неправда. Я узнала его мгновенно. Да и как бы могла не узнать? Он был первым парнем, в которого я влюбилась. На тот момент – единственным, кого когда-либо любила. Но та версия его, которую носила в голове все двенадцать месяцев, весь выпускной класс, пока он проживал первый год в колледже, была не такой. Деккер больше не был тем мальчиком, которого я помнила.

Он возмужал. Это был единственный способ это объяснить. Мальчик, которого я знала наизусть, превратился в человека, которого предстояло узнавать заново, и, стоя у того окна, я точно знала, что безумно этого хочу.

Я услышала, как папа открыл дверь. Голос Деккера – ставший почему-то глубже – произнес слова благодарности и поздравления с новой должностью.

Я убежала на кухню и стала помешивать курицу в чесночном масле с орзо, которую папа попросил приготовить специально для Деккера.

Хартвелл стал для папы шагом вверх по карьерной лестнице. Лучшая программа, больше талантливых игроков, а тот факт, что это обеспечивало мне бесплатное обучение, окончательно закрыл вопрос о том, в какой колледж я буду поступать. Я бы никогда никому не призналась, насколько была рада, что решение приняли за меня, ведь переезд в Хартвелл означал, что буду всего в получасе езды от Деккера.

За последний год мы почти не общались, но то письмо я перечитывала столько раз, что удивлялась, как оно до сих пор не протерлось до дыр на сгибах.

Папа всегда говорил, что Деккеру нужно держать все под контролем. Он видел, как другие ребята ломались под давлением – как в учебе, так и в спорте. Я не хотела становиться тем самым отвлекающим фактором, которого так опасался отец. Деккер заслуживал получить все, чего хотел.

Прошел целый год. Он исчез из моей жизни на двенадцать долгих месяцев.

— Пен, посмотри, кого я нашел! — крикнул папа.

Я отвернулась от плиты с таким видом, будто была удивлена, что Деккер уже пришел.

— Привет, — лениво протянул он так, что в животе все перевернулось.

Деккер преодолел разделяющее нас расстояние с раскинутыми руками, а я так и стояла у плиты, не выпуская из рук ложку. Он обнял меня, и я ответила на объятие лишь одной рукой, потому что так казалось безопаснее. Щека прижалась к его груди, и это, несмотря ни на что, всколыхнуло все старые чувства. Он пользовался другим одеколоном, но тепло, исходившее от него, было все тем же.

Я постаралась вдохнуть как можно незаметнее, пытаясь сделать вид, что мне все равно.