Чтение онлайн

Семьи у меня уже не было, и я в это время почти не держался дома, только иногда наведывался к матери. Большей частью я бывал у сестры Веры в городке Гнивань и у сестры Ларисы в Никифоровцах. На работу по своей профессии я не пошел. Учителю нужно было хотя бы немного пристойно приодеться, а я такой возможности тогда не имел.

Сестра Вера имела знакомую, жену офицера, и та порекомендовала мне заняться перепродажей канцелярской бумаги, чтобы этим заработать деньги на приличную одежду. Эта знакомая приносила пачки канцелярской бумаги, а я распространял ее по организациям и заводам. Такая моя деятельность продолжалась до второй половины сорок шестого года. За это время я сумел заработать немного денег и купить приличную одежду,

в которой можно было появиться перед учениками.

Часто бывая в разъездах, я по дороге заезжал в те села, где раньше работал, чтобы взять справки о восстановлении довоенного стажа. И вот однажды пришлось в Вороновице встретиться с матерью Зои. Она очень обрадовалась такой встрече, пригласила меня в буфет, где взяла бутылку, а я взял закуску. Мать рассказала мне о том, что Зоя не живет с мужем. Тот работал кассиром в сбербанке, и во время денежной реформы, когда шел обмен денег, допустил какие-то нарушения. Теперь сидит в тюрьме, а Зоя с дочерью сама. Она рассказывала, что Зоя часто вспоминает меня, и, если я желаю, то мы можем встретиться. Я на те предложения ответил, что встретиться мы, конечно, можем, однако это будет не та встреча, которая была бы между парнем и девушкой. А если по вашей вине произошло между нами то, что есть, то знайте, что ваша дочь не нашла счастья в жизни, да и я его утратил. Так мы еще долго разговаривали, и по тому разошлись.

Так к тому времени встретиться с Зоей мне не удалось. Однако после того, как мы возвратились из Западной Украины такая встреча состоялась. Мы поговорили о былом, погоревали, что так нам сложилось в жизни, да и разошлись навсегда. К тому времени она уже вышла вторично замуж за какого-то милиционера и, по всем видно, была тем замужеством довольна.

Сестра Вера работала официанткой в столовой Гниванского сахарного завода. Периодически там бывая, я познакомился с заведующей этой столовой. Звали заведующую – Мария, и она, в дальнейшем, стала моей второй женой.

Нужно было устраиваться на работу. Я долго обдумывал, куда мне податься. Мария рекомендовала устроиться на один из сахарных заводов, на что для начала я согласился. И даже решил поехать на сезон в Тернопольскую область на такой завод. Там мне давали пункт по приему сахарной свеклы. Но расспросив местный люд об обстановке в этом районе и о деятельности отрядов ОУН я решил отказаться от этой работы и искать ее по своей профессии учителя.

Такая возможность случилась, когда я встретился со своим родственником Приймаком Феодосием Дмитриевичем. Он работал в Подволочиском районе Тернопольской области ветеринарным врачом. Прислушавшись к его совету, я поехал в Подволочиское райвно. Места в школе села Качанивки, где проживал Феодосий не было, а потому мне дали направление в соседнее село Ивановку учителем начальных классов.

Работу в школе я начал с конца июля сорок шестого года. Жить мне пришлось на квартире у свекра бывшего заведующего школы, которого к тому времени арестовали за связь с подпольем ОУН-УПА. Платил за квартиру с питанием сто рублей в месяц. Старый хозяин держал корову, и у нас на столе часто были молочные кушанья. Со временем мой хозяин переехал во Львов, в котором жили его дети.

Во время работы в Ивановке, я ездил в Гнивань на выходные и там встречался с Марией. Меня тянуло к ней. С течением времени эта тяга переросла в любовь. Я ощущал, что и она ждала меня, и с течением времени эти отношения переросли в желание создать новую семью. Осенью сорок шестого года Мария вместе со своей дочерью Тамарой переехала ко мне в Ивановку.

Я был очень рад, что у меня снова появилась семья, и мы будем жить вместе, преодолевая трудности, которых к тому времени было немало. Мы с Тамарой ходили в школу, она на обучение, а я на работу. В школе сначала я вел первый класс, а когда ввели обязательное семилетнее образование, то имел уроки в пятом и шестом классах.

Это позволяло немного больше зарабатывать и тратить этот заработок не только на пищу, но и на одежду.

Мне выделили дом с усадьбой. В то время много поляков выехало в Польшу и оставили свое жилье. На этой усадьбе был дом, хлев и погреб, были плодовые деревья – груши, вишни, яблони. По соседству жила хорошая семья пожилых людей с дочерью. У нас с ними сложились неплохие отношения, которые были очень важны, учитывая то время на Западной Украине.

Мария вела наше нехитрое хозяйство. С течением времени мне выделили огород и мы выращивали там овощи, даже сеяли на поле зерновые. Держали свинку, купили корову. С этой коровой поначалу вышла даже некая интересная оказия. Поехали мы ее покупать в городок Золочев, там скот был более дешевый. Купили в том Золочеве мы сразу две коровы – одну для себя, а другую, чтобы возвратить деньги, израсходованные на дорогу. Одна из коров почему-то Марии сразу не понравилась, так как стояла спокойно и совсем не интересовалась подножной травой, как другие коровы. Но я настоял, и мы эту корову все же купили.

Гнать коров пришлось далековато – километров с девяносто. Когда к вечеру мы их пригнали, то ноги прямо таки отваливались. Упомянутая корова так и не паслась. Выгоним ее в стадо, а она себе станет столбом и стоит. Так и простоит или проходит весь день. Видимо у предшествующих хозяев она тоже не паслась, а ее только кормили. От этого она почти внезапно похудела, и нужно было ее как-то сбыть. Погнали мы ее на рынок продавать уже поближе – в Подволочиск. Все кто к этой корове подходил почти сразу же и отходил с загадочными словами «полреберка». Заготовители ее тоже не брали, так как была она худая. Пришлось гнать ее на рынок еще раз. И здесь можно сказать повезло. Какие-то люди договорились за корову, да и пошли за деньгами. Когда они возвратились, то ту корову уже продали. Это были молодые люди и, наверное, не знали, что такое «полреберка». А молоко у той коровы было очень хорошее. Вот они его попробовали да и купили. А что означало это «полреберка», я до этого времени не знаю.

Школа находилась почти рядом с нашим домом, где-то на расстоянии около ста метров. Условия обучения того времени были очень трудными. Не хватало учебников, канцелярских принадлежностей, почти не было тетрадей. Нужно заметить, что уровень развития местных детей значительно отличался от развития детей Центральной Украины. Это, наверное, можно было объяснить тем, что только в тридцать девятом году сюда пришла советская власть, и началось постепенное развитие образования. Кроме того, большим и не всегда прогрессивным было влияние на местных крестьян местной униатской римо-католической церкви и ее священников. Несмотря на все это наш учительский коллектив, основываясь на тяге детей к знаниям, упорно работал, что давало неплохие результаты. В сорок седьмом году наша начальная школа перешла на прогрессивную форму образования с дальнейшим созданием семилетней школы. Был открытые сначала пятый, а потом шестой и седьмой классы.

Времена были трудные, в особенности сорок седьмой год. В этот год был собран очень плохой урожай, и это привело к голоду в некоторых центральных регионах Украины. В Тернопольской области к тому времени особого голода не было, но цены на продукты тоже были значительные. Так пуд картофеля стоил триста пятьдесят рублей при заработной плате учителя пятьсот – шестьсот рублей. Чтобы как-то сводить концы с концами, мне приходилось работать в две, а иногда и в три смены. Это стало возможным, в связи с тем, что открылся вечерний класс. На селе было много детей, которым не пришлось учиться во время войны. Некоторые из них имели знания на уровне первого – второго классов. Однако нужно отдать им должное, эти дети регулярно посещали школу и учились при свечах и ночниках, которые приносили с собою. На класс была только одна керосиновая лампа, и ее света всем не хватало.