Чтение онлайн

По этому поводу, как-то возник даже конфликт между нами и сельским председателем Ткачуком Петром. Он был лет на десять моложе меня, образования особого не имел, тем не менее, был членом партии (конечно, коммунистической, так как других на то время просто не существовало). Ну и, как почти все сельские партийные функционеры, получил такую себе небольшую должность председателя сельского совета. Ну, а должность, как говорят, и обязывает. И хотя уважаемый, как на то время, Петр Владимирович был неплохим человеком, как-то он решил устроить приемщиком плодоконсервного завода своего родственника, такого себе Андриенко. Этот Андриєнко проживал на окраинной улице села, которая называлась усадьбами, и тоже имел большое желание устроиться

на эту работу.

Узнав об этом непреодолимом желании местной власти (а в селе шила в мешке никак не утаишь) Мария срочно собралась и поехала на завод. А там пошла прямо к директору. Директору завода уже звонил по телефону сельский председатель Колюхова с соответствующим предложением, мотивируя его тем, что люди недовольны работой приемщицы и есть другая кандидатура. Тем не менее, директор не совсем был удовлетворен таким поворотом дела. Какой-то там сельский председатель совета сует нос не в свои дела и хочет им руководить. Однако сориться с местным советским, хотя и маленьким, «боссом» он не имел желания. Вот и принял такое себе соломоново решение:

– А мы примем вас на работу обеих, а там увидим – кем люди удовлетворены, а кем нет?!

Мария уже была несколько лет приемщицей от завода, а потому знала, что людей в селе интересуют живые деньги, а не обещания. Поэтому она сразу же написала заявление на работу (работа та была сезонная) и взяла в кассе завода аванс на оплату сырья. А Андриенко такого аванса не получил и был вынужден принимать ягоды и фрукты на запись. Конечно, результат был известен – к новому приемщику люди почему-то не шли. Он даже прибегал к нам с претензиями, но, то пустое.

Еще один конфликт с местной властью возник у нас сразу после смерти матери. Она, как колхозница-пенсионерка, пользовалась земельным наделом площадью где-то около сорока сотых. Этот надел находился сразу же за нашим домом, и часть его была засеяна пшеницей, а часть использовалась под картофель и другие овощи. Пока мать жила, то я не брал отдельного надела. Однако после ее смерти в сельском совете возникло желание эту землю забрать. Не знаю, кто там был инициатором, может и не Ткачук, тем не менее, все делалось с его согласия. Ну, конечно, отказать мне в моих двадцати пяти сотках они не могли. В то время была установлена такая норма земельного надела для ведения подсобного хозяйства сельскими учителями. Но еще пятнадцать сотых оставалось и их кому-то очень хотелось забрать (кому конкретно я уже не помню).

Вот пришли на участок представители земельной комиссии сельсовета, а там засеяна озимая пшеница.

– Как это?! Почему это?!

Пришлось объяснять, что мать еще не планировала в предыдущем году умирать, а потому пшеницу и засеяла (или разрешила нам засеять, что дела не меняет). Хотели ту пшеницу перепахивать, но не успели. Я срочно написал письмо в районную прокуратуру, а оттуда пришел официальный ответ: «Кто мать похоронил, тот и собирает урожай». Тогда этот вопрос на некоторое время снялся, потом тем участком кто-то с год таки пользовался. После переезда к нам на проживание Марииной сестры Леониды, которая устроилась в школу уборщицей, этот участок выделили ей. Ну, о Леониде, семье родителей Марии и ее жизнь до встрече со мной я расскажу позже в отдельном разделе.

Время шло, вот уже в пятьдесят шестом году Валерий пошел в первый класс нашей сельской школы. Первой учительницей у него была моя двоюродная сестра Надежда Григорьевна, дочь отцовского брата Григория (Рыгорка). В этой школе он закончил пять классов (смотри выше фото).

Так проходила моя жизнь в школьных и

домашних проблемах. Но в декабре одна тысяча пятьдесят восьмого года пришлось мне в очередной раз изменить местожительство. Вышло это из-за несогласия с действиями директора школы. В то время работал у нас директором Лещенко Владимир Фомич. Вот он почему-то решил однажды посетить мой урок без предупреждения. Не знаю, что этому было причиной, или кто-то пожаловался, или что-то другое, но мне это не понравилось. У нас завязался спор, и я подал заявление на увольнение.

В школах района к тому времени посреди учебного года свободных мест не было, и я решил снова поехать на Западную Украину, но уже в Ивано-Франковский район Львовской области. Там после окончания Тульчинского культпросветительного техникума, работала сельским библиотекарем дочь Марии – Тамара. Однако именно в ее селе, которое носило название Гуляй-Поле, места в школе не было, и меня направили в одно из соседних сел района, которое носило название Лозино.

К тому времени на Западной Украине установился относительное спокойствие. Украинская повстанческая армия фактически прекратила свое существование после ареста генерала Чупринки (Романа Шухевича). В свое время этот генерал имел очень большое влияние на оуновское подполье, и только благодаря его руководству это подполье, продержалось на Западной Украине почти семь лет, из середины сорок четвертого вплоть до пятидесят первого года.

В селе Лозино была на то время семилетняя школа. Работал я с младшими классами, где вел комплексный класс (второй объединенный с четвертым). Хотя, это были фактически два класса в одном, с которыми работать намного тяжелее, ученики учились неплохо. Это подтверждали на открытых уроках и проверяющие из райвно.

Село Лозино расположилось в очень живописном месте рядом с лесом. Через село протекает небольшая речушка, в которой водилась неплохая рыба. Из хищников в этой речке, кроме окуней была и щука. Вот идешь, бывало, через мостик к школе и видишь через прозрачную воду, как в зарослях притаилась зубатая щука, карауля на беспечных карасей. А карасей и плотвы в речушке было видимо-невидимо. Еще не вытравили ее к тому времени, как в дальнейшем, химикалиями и нечистотами.

Любил и я после работы да по выходным дням, начиная с весны, посидеть с удочками над этой речушкой и половить рыбку большую и маленькую. Чтобы поймать большую рыбину приходилось подниматься очень рано поутру. Вот во дворе только начинает светать, а я уже разматываю удочки под развесистой ивой и надеваю червячка на крючок. Он сопротивляется, вьется во все стороны, наверное, очень не хочет стать наживкой для рыбы. Но никуда не денешься, как говорят – каждому свое. В начале рыбалки забрасываю одну из удочек и измеряю глубину речки в этом месте. Потом выставляю эту глубину на всех удочках – поплавок должен чуточку лечь на сторону. Затем тихонечко забрасываю удочки и замираю, потупив взгляд в поплавки. От такого отдыха на души становилось легче вдали от родных мест и, кроме того, смотри и похлебку вкусную сваришь и поешь.

Наша школа находилась почти на окраине села, а недалеко от нее, на высоком холме, была построена церковь. Церковь была деревянная с двумя высокими баням, которые высились вместе с холмом над сельской местностью. Место для построения церкви было выбрано кем-то в свое время очень удачно. Только одним своим расположением церковь навевала сельскому люду мысли о вечности и величии духовной власти.

На этот высокий холм между деревьями змейкой вела к церкви неширокая дорога, по которой в воскресный день шел весь сельский люд. На Западной Украине как в то время, так еще и до сих пор существует очень сильное влияние местной униатской греко-католической церкви. Поэтому в церковь ходили почти все жители села. Исключение составлял сельский советско-партийный актив и учителя, для которых это тоже не рекомендовалось властью.