Чтение онлайн

Второго дня селом пошел порученец Савва созывать на общее заседание членов партячейки и сельсовета. Савва был такой себе средних лет невысокий человечек не совсем ясного ума и речи. На трезвую голову все поручения он выполнял довольно добросовестно. Однако, если по дороге Савва попадал в какую-то хлебосольную кумпанию, где ему за добрую (ли недобрую, но нужную) весть приподносили рюмку горькой, то словно бы перерождался. В другое время слова из него нужно было вытягивать, а здесь у Саввы прорезался язык и он выбалтывал им все, что знал и даже то, чего не знал.

А знал он сегодня очень интересную причину, по поводу которой шел по сельским активистам – будут составлять списки

на раскулачивание. Об этом шел при нем разговор в сельсовете между председателем сельсовета Филиппом Табачнюком, который и привез такое распоряжение из уезда, и председателем комнезама Александром Ксеничем. И первым в этом списке будет записан Циганчук.

Сегодня Савве явным образом не везло – никто не пожелал поставить ему рюмку, да и не было за что. Здесь не только то, что он отрывал активистов от горячей весенней работы, но и принесенная им весть была не из лучших.

Обойдя всех, кто был в списке для оповещения, Савва шел себе не спеша по улице, и здесь в его голову неожиданно пришла такая себе мысль:

– А не зайти ли мне к Циганчукам? Вот они, наверное, не поскупятся на хорошее угощение за мою весть. Хотя и недобрая весть, а для них на вес золота.

Подумав немного, Савва развернулся на месте и подался в сторону хутора под лесом.

Циганчуки уже не раз угощали Савву, им было интересно, что о них говорят в селе, да и от новостей сельской власти не отказывались. Вот и сегодня, как только Савва зашел во двор, его сразу же пригласили за стол. Семья как раз ужинала. На видном месте за столом чинно сидел седой глава семьи, напротив его двое зятьев, лет обоим было около сорока и трое подростков. Двое из них – это сыны зятьев и дочерей, старшему уже пятнадцать, младшему четырнадцать. Третий – был товарищ синовей, соседский Николай. Всем, а также и Савве налили по рюмке. Хозяйки поставили посреди стола большие тарелки с борщом и с варениками, дали всем ложки. И ужин начался.

Употребив первую, затем и вторую рюмку и попробовав вкусного борща с мясом и вареников, Савва развязал языка и начал рассказывать принесенную новость хозяевам. Недобрая весть тех явным образом не обрадовала, тем не менее, при Савве они вели себя сдержанно, без паники. А потом потихоньку Савву из дома выпровадили.

Когда за Саввой закрылись двери старый Циганчук загремел:

– То быдло, Табачнюк с Ксеничем, захотели нас отправить в Сибирь. Они просто не знают, с кем имеют дело. Они нас в Сибирь – а мы им красного петуха пустим, может и раздумают. Собирайтесь ребята, да и Николая с собою прихватите, пусть приучается. Как только потемнеет, чтобы дворы председателя комнезама и председателя сельсовета развеяло по ветру.

Сказано, сделано. Водки уже больше не пили, не к тому было. Приготовили спички, намочили керосином клоки конопляной пакли, оделись в темную одежду. И как только хорошо стемнело, отправились на дело.

– Мариню, вставай! Где-то, наверное, в селе пожар, вон как отблески идут в окнах. Беги во двор и посмотри.

Мария еще хорошо не проснувшись, только что задремала, вскакивает с лежанки, впопыхах натягивает на себя платье и выбегает в сени. Громыхает надворная дверь и оттуда слышно ее сдавленный вопль.

– Мама, мама! Это не в селе, это горит наш сарай. Быстрее поднимайтесь, так как огонь уже из-под крыши выбивается.

Ксения резко вскочила с кровати, долго не могла найти обувку, которую вчера неизвестно куда задела. Непослушные руки не лезли в рукава. И вот впопыхах, в конце концов, одевшись, она выскакивает во двор. О боже, действительно горит не где-то там, на селе, а горит их овин покрытый соломой. Огонь так и брызгает тучами искр из под крыши, и ветер рассыпает их по всему

двору.

– Дочка, дочка! Зови людей, беги по соседям, а я пока подниму Толю.

Мария побежала по улице, созывая людей. Однако те уже и сами спешили на пожар с ведрами в руках. Люди бежали к усадьбам Табачнюков и Ксеничей, так как горело и там и там. В особенности сильно горело в Табачнюков, так как в сарае было полно клевера, а под его стенами лежал заготовленный на новый дом материал.

Мария начала выносить из дома одежду и бросать ее в погреб (чтобы не украли). Потом люди остановили ее, так как крыша на погребе была тоже из соломы. В дальнейшем она носила одежду уже в сад. Филипп в это время был еще в сельсовете. Когда прибежал оттуда и узнал, что часть одежды в погребе, то бросился оттуда ее вытаскивать. Верх погреба, как и верх дома уже тоже горел. В погребе Филипп от дыма утратил сознание, едва его оттуда вытянули. Пожар потушили, но сарай сгорел полностью, а на дому и на погребе сгорели крыши.

Однако и поджигатели попались на горячем. В тот вечер по улице из клуба шел соседский парень и видел подростков, которые убегали огородами от подожженного сарая Табачнюков. Они зашли из долины и сразу подожгли сарай Ксенича, а затем, перейдя улицу, и сарай Табачнюка. Этот парень розказал об увиденном председателю сельсовета, а тот вызвал милицию из Винницы. Милиция приехала на следующий день с собакой. Собака с места, где пробегали ребята, взяла след по клочку штанов, который разодрал один из них на ограде из колючей проволоки. По следам беглецов собака привела милицию к дому Циганчуков. Застали там их за пьянкой, наверное, поджигатели думали, что теперь сельской власти будет уже не до раскулачивания и обмывали это событие.

На суде старикам дали расстрел, зятьям присудили по десять лет, а подросткам – по три года. После апелляции приговор стариком смягчили, заменив расстрел на десять лет. Один из зятьев во время войны возвратился в Ярышивку, служил там полицаем и зверствовал. Однажды он привязал к лошади одного из сельских комсомольцев – Петра Ткачука, и тянул его верхом до соседнего села Гриженцы (где-то около десяти километров) пока тот не отдал Богу душу.

Филиппу Табачнюку предлагали, взамен сгоревшего, взять дом поджигателей. Это был хороший дом, под железом, обшитый досками. Однако здесь засопротивлялась Ксения, она боялась родственников поджигателей и семья так и осталась в старом доме, который пришлось восстанавливать.

Как говорят в народе: – «Одна беда никогда не ходит, а всегда другую за собою водит». В начале лета того же двадцать шестого года посадили в тюрьму и отца Марии – Филиппа Табачнюка. За что же посадили Филиппа? Оказывается за связь с теми же «кулаками»!!! Такая была судьба сельских активистов того времени – с ними тоже диктатура пролетариата не давала слабину. Наверное, здесь и брата Илька ему не забыли.

История здесь вышла такая. Однажды после окончания заседания сельского совета один из его членов, который работал продавцом в кооперации, пригласил Филиппа к себе. Выяснилось, что у него был день рождения. Филипп долго отказывался, но другие члены сельсовета взяли его под руки, да и привели к имениннику. В дом, где шло застолье, зашел и сосед, который считался к тому времени кулаком, так как имел пару лошадей, хороший сад и дом, крытый железом. Он с собою принес дополнительное угощение. Наверное, тот «кулак» хотел уговорить председателя сельсовета, чтобы его вычеркнули из «кулаческого» списка. Однако, по моему мнению, то была кем-то специально задуманная интрига, чтобы подставить председателя сельсовета Филиппа Табачнюка.