Чтение онлайн

Война началась для нас неожиданно. Как мне теперь кажется, неожиданностью она оказалась и для всех командиров нашего отряда. Это было воскресенье 22 июня. В выходной день подъем нам делали в шесть утра, на час позже будних дней. Где-то около четвертого часа нас разбудил сильный взрыв, все повскакивали со своих кроватей и бросились к окнам. Моя койка была рядом с окном, которое выходило в сторону морского порта, а потому возле него я был первый. За окном уже светало. В районе порта раздавалась стрельба. Над портом кружили какие-то самолеты и тарахтели зенитки. Все, кто собрался возле окна, начали строить догадки. Большинство пришла к мысли, что там проводятся какие-то учения. Нам и на мысль не приходило, что это началась война.

Так прошел почти час, и только тогда

в казарме объявили тревогу. По тревоге нас вывели из казармы, выдали оружие, посадили в грузовик и отправили в сторону аэродрома. Только теперь нам сказали, что немцы высадили десант, и стало понятно, что это уже идет война.

Наши машины проезжали через город, который был окутан дымом. Над городом кружили самолеты со свастиками на крыльях, сбрасывали бомбы на город и на порт, стреляли из пулеметов. К счастью нам посчастливилось проехать городом без потерь и выехать на его окраину. К аэродрому шел путь, обсаженный деревьями. Не имея препятствий в воздухе, немецкие самолеты периодически пролетали над этой дорогой и обстреливали наши машины из пулеметов. Несколько раз нам приходилось останавливаться и прятаться за деревьями. При этом мы также обстреливали самолеты врага из своего оружия. Вследствие такого обстрела один из немецких самолетов задымил и начал падать. Этот случай дал нам понять, что и немцев можно бить. Таким образом, мы добрались к аэропорту, но немцев оттуда уже выбили другие части.

В аэропорту мы узнали, что защищать нас из воздуха уже некому. Самолеты стояли на аэродроме без горючего и летчики не смогли взлететь у воздуха. Немцы же, воспользовавшись этим, почти полностью уничтожили как самолеты, так и другую аэродромную технику. В результате в наши части влилось новое пополнение – пилоты разбомбленных самолетов.

В дальнейшем наш отряд присоединили к одному из артиллерийских полков. Было приказано возвращаться в Лиепаю и занять круговую оборону города. За это время передовые немецкие войска обошли город и двигались в сторону Риги. Сама же Лиепая, которая была укреплена из восточной стороны обводным каналом, с северной части омывалась морем, а из западной и южной сторон укреплена дзотами, оказалась в кольце. Руководить, образовавшейся круговой обороной, было никому, так как командира полка убили в один из первых дней с начала боев. Он выехал перед позициями на танкетке. В эту танкетку было прямое попадание вражеского снаряда, и она развалилась на глазах у бойцов. В дальнейшем полк получил приказ отдельными группами прорывать кольцо немцев.

На это время в порту оказалось много моряков, которые по тем или иным причинам не смогли попасть на свои корабли, покинувших порт в первый же день войны. Из них были организованы боевые группы. Эти группы велели бой вдоль берега моря и истребляли боевые подразделения немцев. Для их огневой поддержки наша группа с двумя 120 миллиметровыми пушками двигалась вдоль дороги в направлении Риги. По команде мы разворачивали пушки и уничтожали пулеметные гнезда немцев. Оттуда было видно море, на котором плыли на плотах кучки моряков, чтобы морским путем попробовать вырваться из окружения. До этого времени у меня перед глазами стоят морские волны с темными пятнами плотов, которые двигаются в направлении Риги. А сколько из них не достигли берега, и нашли свое последнее пристанище в водах Рижского залива?! Немцы, которым тоже было хорошо видны эти живые мишени, интенсивно обстреливали их из минометов. Мы видели, как один за другим эти плоты исчезали из поля зрения.

Боевые группы нашего отряда уничтожали живую силу врага, а пушки применялись там, где находились укрепленные пулеметные и минометные гнезда. К сожалению, наши усилия по уничтожению огневых точек врага не всегда увенчивались успехом. Кроме того, не всегда эти точки были открытыми, или имели известные координаты размещения. Таким образом, мы два дня понемногу продвигались вперед.

На третий день мы ощутили, что сопротивление врага ослабело, тем не менее, иногда нас обстреливали из зданий и из леса. Как оказалось потом, это были боевики латвийской националистической партии айсаргов. Однако не все население относилось к нам враждебно. Большинство латышей, которые жили в хуторах по 10–15 хозяйств, встречали нас доброжелательно, помогая хлебом, молоком, другими продуктами. Более зажиточные жили на отдельных хуторах и

относились к нам открыто враждебно. Двигались мы в сторону Риги почти без отдыха, голодные, ощущая недостаток боеприпасов, бессонными ночами. Если отдавалась команда «привал», то через несколько минут все, кроме наряда, спали мертвым сном. Засыпали бойцы даже во время движения, падая сонными на землю. Их поднимали, и движение продолжалось.

Во время сна были случаи когда исчезало оружие, то ли выбирали лучшее, то ли существовали какие-то другие причины, но однажды, проснувшись, я не нашел на плече своего автомата (артиллеристам выдавали автоматы ППШ). Пришлось одолжить в такого же сони автоматическую винтовку, которая очень часто выходила из строя при попадании в ствол песка. Пушки тянули тракторами, но с течением времени горючее закончилось и снаряды тоже. Получили приказ – пушки подорвать, тракторы испортить, артиллеристов прикомандировать к основному отряду. До Риги нам оставалось где-то около шестидесяти километров, но там уже были немцы.

В дальнейшем группами мы начали двигаться восточнее к своим, преимущественно ночью. За продуктами приходилось обращаться к местным жителям. Между ними были и такие, которые ненавидели советскую власть и помогали немцам. Поэтому мы разбивались на маленькие группы и отдыхать становились днем в облесенных местах. Если на пути встречался зажиточный хутор, то мы туда не заходили. Однако, зная, что хуторяне хранят молоко в колодцах, вытягивали его и этим кормились. Так произошло, что нашу группу, которая остановилась в небольшом леске, кто-то из латышей выдал немцам, и те начали нас обстреливать из пулеметов и минометов. Мы, залегли вдоль рва, который охватывал этот лесок и, экономя боеприпасы, понемногу отстреливались. Мины раз за разом разрывались вблизи, одна из них упала почти рядом со мной и в глазах вдруг потемнело……

Пришел я к памяти, лежа на небольшой тележке запряженной одной плюгавой лошаденкой. Этой лошаденкой управлял латыш лет тридцати пяти с редкой бородкой. Увидев, что я поднял голову, он ехидно спросил:

– Что ожил, горемыка?

– Где это я?

– А глянь-ка сзади телеги.

Я взглянул и увидел там трех своих однополчан, с которыми выходил из окружения, а за ними, не спеша, шли двое немцев с автоматами. Это плен, молнией промелькнуло в голове, на глаза навернулись слезы. Однако, слава богу, я был цел! Разорвавшись, мина только контузила меня, что на определенное время привело к полной потере сознания.

Доставили нас на какой-то большой хутор. Он имел широкий хозяйский двор, окруженный плотным забором. В этом дворе был уже человек с пятьдесят, таких как и я, пленных-окруженцев. Едва я слез с той тележки и со стоном прилег на землю. Двор днем и ночью тщательно охранял немецкий наряд с автоматами, поэтому о бегстве было надо забыть и думать. Кроме того, был я еще совсем слаб для этого. Попал я в окружение в начале августа 1941 года.

Через два дня нас погнали в лагерь военнопленных. По дороге, когда колона проходила через населенные пункты, местный люд выносил нам пищу. Однако, та пища не всегда к нам попадала, поскольку немцы препятствовали людям приближаться к колонне. Если же все-таки кому-то удавалось что-то взять, то это сразу же делилось с другими пленными. Лагерь находился неподалеку железной дороги и был огражден несколькими рядами колючей проволоки. Там раньше, очевидно, были армейские продовольственные склады, уничтоженные бомбовыми налетами самолетов в начале войны. Несколько дней нам совсем не давали кушать и, чтобы хотя как-то удовлетворить голод, мы ковыряли песчаный грунт, в котором иногда можно было найти крошки хлеба, кусочки галет и зерно. Очень мучила жажда. Воды нам тогда тоже не давали.

Территория лагеря была разделена двумя рядами колючей проволоки на зоны. В каждой зоне находилось по сто пленных. Через несколько дней нам начали выдавать на два дня по одной буханке хлеба на восемь человек. Один раз в день давали пустой суп-баланду, такой, что наш дворовой пес Дружок и нюхать бы не захотел. Беда была еще и в том, что у нас не было ни ложек, ни котелков. Разыскивали пустые консервные банки и из них ели. А было и такое, что те, кто не нашел сосуда, наставляли под баланду пилотку и на ходу выпивали из нее тот суп. В противном случае был риск остаться не только без баланды, но и без воды.