Чтение онлайн

— Не очень так. Мы считаем, что ты виноват, и намерены тебя судить.

— Ну и судите. Он за мной гнался, а мне что делать? А если бы он в меня ракетой запулил?

— Запулил в него ты. Тебя можно судить по статьям за терроризм, убийство и порчу военного имущества.

— Да я сам вас буду судить! — в запальчивости сказал Мишка.

— Приговор может быть серьезным…

— Я сам вас к такому серьезному присужу, что не обрадуетесь!

— …вплоть до смертной казни.

— Вы… меня? — сказал Мишка. — Андреич с вами знаете, что

сделает? Самое страшное, что умеет!

— Однако ты можешь искупить свою вину.

— Деньги отдать? — догадался Мишка. — Ишь, какие ловкие!

— Ты должен пойти к профессору и передать наш ультиматум. Генерала Тиуи необходимо сместить. Профессор должен знать, что генерал ведет себя в последнее время преступно, на вашем языке: он стал козлом.

— А сами почему Андреичу не скажете? — спросил Мишка.

— У нас нет возможности его увидеть. Нас не подпускают.

— Не подпускают? А вы — силой пробейтесь, — посоветовал Мишка.

— В случае отказа тебя будут судить по всей строгости, — вместо спасибо за этот дельный совет сказал писклявый голос.

— А что, у него… этого летчика правда пятьдесят шесть детей? — спросил Мишка.

— Правда.

Мишка вздохнул.

— Я им потом что-нибудь куплю вкусное. Что они любят-то?

— Мы ждем, пока ты ответишь.

— Ладно, скажу я Андреичу. Повторите, чего там надо?

— Мы пойдем прямо сейчас.

— Прямо сейчас? Что я — на голову стукнутый? — фыркнув, сказал Мишка. — Сейчас спать надо.

— Надо прямо сейчас. Нет времени.

— Да ладно! — сказал Мишка. — Ночь ведь. Говорю вам: я спать хочу.

— Сейчас. Это очень важно. Потом будет поздно в любой момент.

Почему поздно будет именно потом, Мишка не понял. По его разумению, поздно было именно сейчас, ведь ночь глухая. Но он почувствовал потребность сделать мышам что-нибудь хорошее. Всё-таки надо же — пятьдесят шесть детей, оказывается, было у сбитого летчика. Как он их только всех по именам помнил?

— Прямо сейчас пойдем? — на всякий случай еще раз спросил он.

— Да.

Мишка еще раз вздохнул и окончательно вылез из-под одеяла. Напялив на себя всё, что положено, он заявил:

— Надо записку написать, чтобы не грузились: где я? и чтобы не искали. Ручки нет?

Сразу несколько мышей протянули ему нечто почти невидимое.

— Да ну вас с вашими булавками! — сказал Мишка. — Я по-своему.

Из кармана, где у него было немало всего, он вытащил коробок спичек, зажег целый пучок, потом задул и получившимися обугленными палочками изобразил на наволочке большими буквами:

"Не дрейфте. Я ушол к Андреичю…"

— Куда я ушел? — спросил он.

— В Кремль.

"…в Кремль", — дописал Мишка. Потом взял доску.

— Вот теперь попелёхали.

— Сначала положи руку на тумбочку.

Мишка положил. Двое мышей взобрались к нему на плечи и уцепились за воротник.

— Выходи в коридор.

Мишка вышел в коридор.

— Теперь иди направо, прямо к двери.

— Я

эту дверь отпирать не умею, — предупредил Мишка.

— Она уже отперта.

Пройдя долгими, приглушенно-интимно освещенными коридорами, они вышли к лифту; потом долго ехали на какой-то подземной вагонетке, управляемой хмурым мужиком; наконец поднялись на самый верх и вышли в узкий московский переулок, стынущий на холодном ветерке под предутренним стальным небом. Как только в этом неласковом пейзаже появился Мишка, тут же, перебивая друг друга, застрекотали моторы, и совсем рядом в воздух поднялись несколько вертолетов, расчерчивая воздух тонкими лучами прожекторов. Мишка на всякий случай застыл на месте, но один из сидевших у него на плече сказал ему в ухо:

— Это наши.

— Куда дальше теперь? — спросил Мишка. — Где Кремль-то?

— Иди прямо, а потом скажем.

Сопровождаемый двумя вертолетами спереди и двумя сзади, Мишка направился туда, куда ему указывали провожатые. Когда впереди показались кремлевские стены, он услышал:

— Здесь мы уйдем. А ты иди к профессору. Помнишь, что надо сказать?

— А чего там помнить? Не арифметика с алгеброй!

Возле освещенной прожекторами Кутафьи-башни толпились мужики-охранники.

— Ты куда? — удивился один, когда Мишка подошел. — Ну-ка брысь!

— К Андреичу, — сказал Мишка.

— К какому Андреичу? Я т-тебе… — начал было мужик, но тут Мишка увидел у него на плече упитанную мышь, и эта мышь бесцеремонно ухватилась за мочку нависающего над ней уха и что-то пропищала.

— Погодь тут, — более приличным голосом сказал охранник и куда-то пошел.

Вскоре он появился, неся на плечах уже троих мышей.

— Поди сюда.

Мишка подошел.

Охранник подставил грубую квадратную ладонь к своему плечу, на которую, как на трап, сошли двое мышей и на этом трапе переехали на плечо к Мишке.

— Валяй, они проводят, — сказал охранник.

В Троицкие ворота въезжал грузовик; внутрь входили и наружу выходили люди, и у каждого на плече сидел маленький сопровождающий. Те, что ехали на Мишке, знай попискивали в рации, и Мишка без задержки проследовал через все посты. Увидев после брусчатки ровный асфальт, он сказал:

— Можно на доске поеду?

Хвостатым особистам такое предложение даже вроде бы понравилось, и когда Мишка помчался, они возбужденно загомонили, обмениваясь впечатлениями.

Проезжая мимо царь-пушки, к которой он был неравнодушен, Мишка сбавил ход, но потом полетел дальше без задержки, пока не прикатил с мышами к большим дверям со ступенями. Он не знал, что это место именовалось крыльцом Большого Кремлевского дворца, но понял, что двери важные.

— Это здесь теперь Андреич живет? — спросил он, когда провожатые изъявили желание, чтобы он опустил их на асфальт.

— Сейчас придет, — ответили ему. — Он уже знает.

И вправду — не прошло и пяти минут, как из красивых дверей вышел Цаплин.