Чтение онлайн

Я пошел вдоль по Моховой. Падал редкий снег. Ломоносов собрался обедать и положил накрахмаленную салфетку на колени. Холодный пронзительный ветер дул навстречу, словно заставляя свернуть с пути. Страшно быть маленьким человечком, у которого нет защиты: ни денег, ни нужных знакомств, ни пистолета… Я бы сошел с ума, если бы не мои мыши.

Прогресс у них идет быстро, быстрее, чем я предполагал. Механические дамские часики со снятой крышкой привели их в такой же восторг, как ружье — дикарей в какой-нибудь Полинезии. Толкались, трогали колесики и пищали, пищали… Кажется, я пропустил

момент, когда у них появились навыки речи…"

"…Судьба или человек — кто возьмет верх?"

"Теперь дело пойдет быстрее, скоро у меня будет всё!"

"Звонила Е.Н. Спрашивала, куда я пропал, и когда мы снова увидимся. Так и подмывало процитировать ей из писем Моцарта: "Бог дал мне талант не для того, чтобы я его убил на женщину".

"Без особого труда разместили заказы у того же племени, что уничтожило наш Институт. Никто будто бы не замечает довольно странную номенклатуру изделий и настораживающий характер чертежей. Лишь бы вовремя были заплачены деньги. О, продажный мир homo sapiens'ов!"

"Сегодня основана Академия. Я выбрал для ее размещения подвалы Университета (старого, на Моховой), это так символично!.. Трагически не хватает рабочих, инженеров и солдат. Пришлось создать команды по отлову диких мышат. Срочно разрабатываю новый тип белка, ускоряющий процессы преобразований в высшей нервной системе. Подробности в файле uskorenie в директории pobeda_geniya на диске C…"

"Развитие цивилизации всегда требовало жертв. Разве не было людей, которым на заре воздухоплавания на голову падал мешок с балластом?.."

Комов посмотрел на часы. Прошло уже пятьдесят минут. Жалко, что не удалось добраться до описания памятной встречи в "Модерн-опере"!..

Он быстро пролистал следующие тетради. Опять перечисления файлов-майлов… Без Лизы здесь будет трудновато разобраться… Точнее, весьма трудновато.

Комов вернулся через час, как и обещал.

— Ну как? Удачно?

— Даже слишком. Хорошо бы пожить здесь еще. Хотя, тут столько интересного, что и месяца будет мало. Кроме того, придется в следующий раз взять тебя с собой. Нужен твой светлый компьютерный ум.

— А я думала — на стреме стоять!

— Я держал его секреты в этих руках, — сказал Алексей, показывая руки, в которых он держал секреты. — Но самые большие сокровища зарыты в компьютерах. Там — всё!

— Что же нам теперь делать?

— Продержаться здесь до тех пор, пока не узнаем, что надо. Сначала разведаем, что происходит наверху. Пойду схожу на волю — куплю газету.

— Ты думаешь, там всё еще выходят газеты?

— Газеты, милая, выходят всегда.

— До свидания, господа генералы, — сказал Мишка; ему уже как-то забылось, что совсем недавно он называл их фашистами. — Классные у вас бойцы. Жалко, что мелковаты.

Господа генералы попискивали и, как показалось Мишке, радовались его словам.

От Красной площади они с Андреичем шли уже как заправские друзья. На этот раз идти оказалось недолго. Зайдя через подворотню в первый же двор на Тверской, они подошли к двери в подвальчик с надписью "Короба и мусор не сваливать!". Кроме того, на дверь был наклеен яркий ярлык "Охраняется милицией" и еще один — изображающий

голубой земной шар, на котором алела буква Ц.

— Это здесь что ли они? — с сомнением спросил Мишка.

— Кто?

— Мама с Алексеем.

— Это вход в мир, где я был вынужден скрываться. Дальше мы отправимся под землей.

— А на доске там можно гонять?

— Боюсь, что нет, — сказал Цаплин. — Но это легко исправить. Выходи, когда захочешь, наружу и гоняй, где хочешь. Только запомни этот знак с земным шаром, Он обозначает места, где мое подземелье сообщается с поверхностью. Видишь кодовый замок? Нажми цифры 18–17 — и всюду войдешь внутрь. Запомнил? 18–17. Это номер моей машины. Однажды я ехал на ней… ехал себе спокойно… никому не мешал… Впрочем, об этом еще снимут кино и напишут романы… Пошли!

Мишка протянул ему руку. Цаплин открыл дверь, и они вошли внутрь. Точь-в-точь дед с внуком, решил бы любой, увидев их со стороны.

— Эй, браток! — окликнул Комова отсыревший голос.

Трое вдруг оказались совсем рядом. Вроде совсем разные: один высокий и худой как инопланетянин, у другого рожа сплющенная, словно в испорченном телевизоре, третий вообще страшный, с синевой вокруг глаз и вокруг губ. И в то же время все трое чем-то похожи, будто родственники. С первого взгляда ясно: слизь наркушная, копоть ядовитая. Родственнички по разбою.

— Сдергивай прикид, хорошим людям на косячок не хватает.

Алексей задним числом пожалел, что пистолет полковника Сергея Петровича остался в брошенных "Жигулях". Но, как говорят спортивные комментаторы, момент уже исчерпан.

Оттягивая время, он забормотал:

— Ну что вы, ребята! Вот деньги есть…

— Да кому сейчас нужны твои гребаные деньги!

— Может все-таки деньги возьмете?

Комов прикидывал, как удрать. Но уж больно тесно обступила его троица. И очень хотелось им поскорее замастырить.

Хек! — почувствовал он удар, от которого мир перекувырнулся в глазах. Ожидавший чего-то подобного Алексей всё же ухитрился остаться на ногах и с тоской понял, что следующий удар он, считай, уже пропустил, и этот-то его, уж точно, свалит. Но удара не было, а в ушах завибрировал свист, будто рядом плясала рассерженная змея. Когда Комов пришел в себя, он увидел, что разбойники уставились куда-то вверх. Потом их головы стали поворачиваться, словно локаторы, взгляды поехали вниз — и вдруг почти перед самым Комовским носом и их носами пролетела серебряная птица, сопровождаемая набором звуков хорошего пылесоса. Комов не успел догадаться, что происходит, как птица развернулась и стремительно пронеслась над головой придурка, который ударил — того, что с темными впадинами вместо глаз. Тонкий белый след, похожий на лохматую нитку, отделился от птицы и дотянулся до уха, слегка прикрытого занавеской из сальных волос. Владелец уха успел приоткрыть рот и произнести звук, который обычно сопутствует внезапно застрявшей в горле рыбьей кости. После этого раздался негромкий хлопок, как будто кто-то сказал: "Пффф!". Из ушей наркушки брызнули струйки непонятного цвета, а кожа на лбу лопнула, и из трещины на незакрывающийся глаз хлынула кровь.