Чтение онлайн

— А-а!.. — заорал Мишка. "Ну и растелёпа!" — успел подумать он.

— Теперь самое главное! — сказал Алексей и прошелестел Лизе в ухо:-Логово злодея!

У девушки по спине побежали прохладные паучки. Комов некоторое время изучал набросанный на бумажке план, а потом сказал:

— Угадай, какую роль в этом оркестре Арнольд Андреевич выбрал для себя?

— Догадываюсь, что не самую последнюю. Какой инструмент в оркестре самый главный?

— Дирижер.

— Тогда

я думаю, что он выбрал дирижера.

— Правильно, — сказал Комов и немного грустно почесал за ухом. — Боюсь, что здесь нам придется тяжело.

— Почему?

— Потому что дирижеров жутко много и я их помню не очень хорошо. Да и многие композиторы тоже выступали как дирижеры… Дорого я дал бы сейчас за энциклопедический словарь или учебник по истории музыки!.. — Комов начал бормотать:-Мозель, Рихтер, Ламурё… Одних корифеев советского времени три десятка наберется… Как понять, кто нашему гению больше по душе: Темирканов или Светланов?..

— Надо таких, с которыми связано что-то необычное.

— Таких нет, — уныло сказал Комов. — Хотя… Мозель впервые взял в руки палочку… а Вагнер первый встал к публике задом… Но это всё равно как-то мелко! Мелко!.. — он закрыл глаза, очевидно, вызывая в памяти образ профессора Цаплина. Когда он через несколько секунд открыл их, Лиза поняла: осенило!

— Большой состав современного симфонического оркестра начался с девятой симфонии — чьей?

— Чьей? — прошептала Лиза, округлив глаза и чувствуя, как сердце заколотилось сильнее, чем нужно.

— Бет-хо-ве-на! — драматическим голосом произнес Комов. — Вот это ложится на Цаплина: он — и Бетховен!

— Ложится, — согласилась Лиза. — Говорят, Бетховен тоже был псих.

Комов хмыкнул, но проглотил без комментариев эту цитату из Лизиной Бетховениады.

— Ну что, попробуем?

— А если он — там? — испугалась Лиза.

— Он должен быть на параде.

— А его мыши?

— Вряд ли он позволяет им рыться в своих вещах. Кроме того, мы, как его гости, сами сейчас под охраной хвостатой гвардии.

— Ты всё-таки поосторожней, — попросила Лиза. — Чуть что — поднимай руки. Обещаешь?

Комов пообещал. И снова вышел.

Прошло несколько томительных минут, во время которых Лиза вся испереживалась. Наконец Алексей появился снова.

— Дверь открылась. Всё тихо.

Лизу эти хорошие известия только испугали.

— Может не надо было туда лазить? Ушли бы просто домой через эти… барабаны.

— Если куда и надо лазить, то именно туда, — сказал Комов. — Я сейчас еще раз пойду, чтобы всё осмотреть, пока хозяина нет дома.

— А вдруг он забрал самое важное в Кремль?

— Разве ты не помнишь, как он сказал, что всю информацию хранит в нескольких местах? К тому же здесь у него пока еще самая надежная

нора…

— А как же я?

— Тебе придется побыть одной. Ровно через час я снова буду здесь.

Мишка сделал отчаянный бэйл, то есть отбросил в полете доску, приземлился на ноги, пробежал два шага и с размаху влетел в живот глупому чуваку. Чувак скорчился, попятился, но не упал. Упал только Мишка. После чего длинные крепкие пальцы ухватили его за воротник, подняли — и Мишка наконец рассмотрел растелёпу: седого пожилого дядьку, одетого, как ему показалось, во что-то военное, но без погон и фуражки.

Из-за неожиданного столкновения Мишка на короткое время забыл про преследующие его самолеты, а когда вспомнил и завертел головой, то никаких самолетов не увидел. Испугались они этого дядьки, что ли? Мишка не знал, что фамилия дядьки была Цаплин. Арнольд Андреевич уже целый час гулял по улицам. С непривычки (после сидения по подвалам) его лицо горело от свежего ветра и немного кружилась голова.

Но еще больше поразился Мишка, когда, наклонившись поближе и хорошенько разглядев его, дядька покачал головой и сказал:

— Ай-яй-яй! Нехорошо, Миша!

При этих словах, скажу я вам, Мишка разинул глаза так широко, как уже давно этого не делал.

— Вы откуда знаете, как меня зовут?

Незнакомец ухватил Мишку за руку.

— Пойдешь со мной — узнаешь. Я покажу тебе много интересного.

"Ударю его доской, вырвусь и убегу!" — решил Мишка.

Но любопытство тут же вмешалось и отсоветовало так поступать.

"Ладно! Убежать всегда успею".

— Дай только скейт возьму, — сказал он странному человеку.

Он подхватил доску подмышку и снова завертел головой.

— Ты не видел тех, что за мной летели?

— То, что ты сделал — нехорошо, — сказал дядька и снова взял Мишку за руку, увлекая его за собой вдоль по улице. — Хулиганство, Миша, — это плебейство…

"Вот зануда! Всё-таки надо сбежать", — подумал Мишка.

— …Впрочем, ты сам всё поймешь после того, как увидишь то, что я хочу тебе показать.

"Ладно, посмотрим пока", — решил Мишка.

С одной улицы они вышли на другую, но ни людей ни машин на ней тоже не было.

— Знаешь, Миша, я люблю ходить пешком по этому городу, но долгое время мне этого не удавалось сделать.

— Болел, что ли? — догадался Мишка.

— Нет, не болел… Был занят, скажем так.

— Подумаешь! — сказал Мишка. — Я тоже занят, но на доске каждый день гоняю. Сегодня классно, машин нет, даже человечка — ни одного… кроме нас, — поправился он.

Послышалось легкое жужжание, и над крышами мелькнули опасные черные точки. Мишка громко задышал и дернулся, но спутник удержал его.