Чтение онлайн

— Если вы обогнете вон ту купу, — сказал сзади Цаплин, неожиданно выставив вперед указующую руку справа от Комовской головы, так что Алексей от неожиданности бросил машину в противоположную от этой руки сторону, — если вы обогнете вон ту купу, то мы от них оторвемся.

Комов обогнул красивую багроволистую купу так, что закорючки веток заскрипели на стеклах. "Форд" совершил этот маневр столь же резво.

— Странно! — возбужденно сказал профессор. — Физические параметры их машины не должны были им позволить это.

— Если бы я не знал вас так хорошо как ученого, то принял

бы за пустого теоретика, — сквозь зубы сообщил Комов. — Заладили: параметры! параметры!.. Вообще-то, — через секунду сказал он изменившимся голосом, — спасибо за подсказку, — и направил "Жигули" на длинный ряд деревьев, целясь в самый узкий просвет между двумя крепкими стволами.

— Э, постойте! — забеспокоился Цаплин. — Я не успеваю рассчитать параметры!

Лизин отчаянный визг подтвердил, что рассчитать параметры действительно уже не удастся. "Жигули" проскочили между деревьями, зацепив одно задним бампером, отчего никелированная железка, громко крякнув, отскочила.

— Теперь проверим чужие параметры, — не в силах разжать стиснутые зубы, пробормотал Комов.

Впрочем, сразу можно было заметить, что "Форд" отстал. В этом не было ничего удивительного, поскольку, как правильно предположил Алексей, автомобиль этой модели оказался несколько шире "Жигулей". Хотя водителя "Форда" посетило то же предположение, но в азарте погони он не успел затормозить и влетел в проем, который и впрямь оказался тесноват. Понуждаемый таинственными физическими силами, природу которых, возможно, мог бы объяснить профессор Цаплин, "Форд" подпрыгнул вверх и замер, повиснув в полуметре над землей, зажатый между двумя кленовыми стволами. Три двери из четырех заклинило, а сидевший рядом с водителем неприятный пассажир врезался головой в лобовое стекло, отчего сознание из его тела тут же катапультировалось.

"Жигули" между тем продолжали двигаться и вскоре оказались довольно далеко. Ехавшие в них напряженно молчали, не в силах поверить, что погоня прекратилась. Первым нарушил паузу Цаплин, сообщивший:

— Пистолет, кажется, сломался. У него всё съехало.

— Просто кончились патроны. Бросьте его и показывайте дорогу.

Очень скоро, следуя Цаплинским указаниям, они подъехали к дому капитальной постройки 50-х годов.

— Нам сюда. Остановите.

— Надо убрать машину подальше, — сказал Комов. — Нас же по ней тут же вычислят! Мы теперь вроде как в компьютерной игре, где надо скрываться от выскакивающих отовсюду голубых параллелепипедов, желтых пирамидок и очень многого другого.

— Думаю, что это не обязательно.

Цаплин первым вылез из машины и стоял прямой, словно флагшток. Его странноватый наряд напоминал виденные в детстве фильмы о гражданской войне.

— Я все-таки отгоню машину, — заявил Комов.

Цаплин усмехнулся.

— Здесь один из входов на территорию, которую человечество уже не контролирует. А завтра вы будете не таясь гулять по Красной площади.

Эти слова напомнили Алексею и Лизе, с кем они имеют дело. Мир снова перевернулся. Теперь не профессор был при них, а они при нем.

У двери ближайшего подъезда Цаплин набрал на домофоне код и распахнул дверь.

— Прошу!

Внутри было, как водится,

сумрачно. У нас и в лучшие-то времена никто не удосуживался менять в подобных местах сгоревшие лампочки, а уж накануне конца света — тем более.

— Не понимаю, как я не догадался захватить фонарь! — отругал себя Комов.

— Не беспокойтесь, сейчас зажжем огонек, — отозвался Цаплин. — У меня тут припрятано…

Действительно, раздался шершавый звук, и возникло маленькое пламя.

— Люблю запах спичек, — мечтательно сказал Цаплин. — Они пахнут детством… пионерским костром… Правда?

От спичечного огня загорелась маленькая свечка. Словно зачарованные, ощущая себя в детской сказке, Алексей и Лиза стали спускаться вслед за профессором по крутой лестнице, ведущей в подвал. Тени бесшумно качались и отступали, и в конце концов в круге желтоватого света оказалась еще одна дверь, преградившая им путь. Движением пианиста Цаплин набрал код на клавишах с цифрами. За этой дверью тьма была совсем густая, но как только щелкнул замок, Цаплин повернул известный ему рычажок на стене — и приглушенные зеленоватые огоньки скорее не осветили, а обозначили бесконечный коридор туннеля.

Комов хмыкнул. Лиза ахнула и добавила:

— Как в кино!

— Вот и всё, — сказал Цаплин. — Теперь мы дома.

— Арнольд Андреевич, я должен вам сказать…

— После, после, — прервал Цаплин Комова. — Сначала давайте проследуем на мой командный пункт.

— Он ведь засвечен!

— Нет-нет, меня схватили в совершенно другом месте, на второстепенном объекте. Слава богу, в Москве столько подземелий и заброшенных бомбоубежищ, что спрятать не только мои малогабаритные войска, но и настоящий человеческий бункер, не представляет трудности… А знаете, — вдруг оживился Цаплин, — вообще-то даже хорошо, что всё так получилось. А то что бы у меня было в жизни? Еще пяток лет у пробирок — а там и песнь пенсией. А теперь я знаком с тремя генералами ФСБ!..

— Все-таки я хочу вам сказать, — не сдавался Комов, — пока здесь нет ваших подопечных…

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Цаплин.

— Я имею в виду договор, который мы с ними заключили.

— Если договор есть, мне о нем доложат.

— Что ж, я очень рад, что у вас так поставлено. Откровенно говоря, больше всего я опасался, что ваша смерть окажется на руку кому-нибудь из мышиного руководства.

Профессор Цаплин снисходительно рассмеялся.

— Вы меряете всё аршином извращенной человеческой психологии, — сказал он и нажал на что-то невидимое. Тяжелая заслонка в стене туннеля откатилась.

— Вы должны знать, — продолжил Цаплин после того, как все трое вошли в открывшийся проход, и заслонка вновь встала на место, — что в этих существах генетически заложено почитание творца, демиурга… то есть — меня… Нам сюда, в лифт.

— Я помнил об ошибке, которая была допущена при создании человека, — снова заговорил он, когда кабина начала спускаться. — Никаких эмоций! Иначе начнутся философия, искусство, богоискательство… а там рукой подать до политики и преступности! Вот так, друзья мои! — он меленько засмеялся, довольный тем, что новый бог в его лице оказался мудрее старого.