Чтение онлайн

Говорила и давила, давила серыми глазищами. Точно заёмная сила богини! Только у Анны собственных гордости да наглости — хоть взаймы раздавай. Она держала взгляд пока было прилично. Потом просто закрыла глаза ладонью, прерывая состязание.

— Не хочу ссориться, — сказала. — А тебе сида, выходит, ещё не рассказала, что не стоит всерьёз играть в гляделки с тем, с кем хотелось бы ужиться?

— Она меня второй день учит-то, — буркнула та. — Жаль, я не могу себе позволить официального ученичества. Хотя если Флавия Немайн возьмёт, пойду сразу. И

отец, скорее всего, поймёт. Хотя Гвен принять плащ и перевязь будет ох как не рада.

Девица без плаща — как оказалось, третья дочь почтеннейшего Давида, Гвен филиа Давид, мрачно кивнула.

— Не буду. А Эйра и Сиан маленькие ещё. Слава Богу, им в этом пока рано участвовать.

Анна приметила, что Эйлет чуть сильней выделяет в имени богини именно римскую фамилию, которую носят чуть ли не все. Это что-то означало, только вот что? И да, Гвен явно не понимала, о чём говорит сестра.

— Я знаю, что Флавия Немайн, — тут Анна скопировала тон Эйлет, — не просто ушастая холмовая. Я всё-таки волшебница. Я понимаю кто она и понимаю на что иду.

Эйлет вздохнула.

— Все всё понимают… Кроме меня. Ладно. Великолепной и великодушной, — эти слова девица выговорила с небольшим усилием, словно очень непривычные или слегка неправильные, — и впрямь пригодится кто-то, кто не почтовый, не коллежский, не комитатский — а собственно её. Беда в том, что с утра ведь просители-посетители полезут, по старому обычаю. Место для приёма есть, у нас, бывало, императоры останавливались.

— Двести лет назад, — уточнила Анна. — И не действующие, а будущие императоры.

Эйлет от поправки только отмахнулась легонько.

— Комнаты остались. Нынешние короли, правда, как приедут, норовят у Защитника гостить, зато епископы императорские апартаменты очень одобряют, да и Немайн там удобно. Разве на службу будет нужно ходить через весь город, в форт. Великолепная и великодушная решила послужить центурионом.

Чего в этих словах было больше, удивления, неодобрения или восхищения, Анна не разобрала. Вновь поймала лёгкую заминку перед титулованием. Эйлет, похоже, знает, что Немайн — та самая, и понимает, что римский титул ей немножко узок.

— Дело в чём? — продолжала между тем дочь начальника дорог. — Мы можем помочь навести порядок в очереди, угомонить тех, кто начнёт буйствовать…

Заметила недоверие на лице Анны, твёрдо уточнила:

— Я пусть и со стороны, но епископские приёмы видала. Буйные точно будут. Полагаю, иные сумасшедшие специально приходят поскандалить или даже подраться. Так что когда кто-нибудь начнёт неистовствовать и вести себя неподобающе, наши служащие будут кстати. Ещё они помогут отсортировать посетителей. Плохо то, что это будет выглядеть словно мой отец контролирует доступ к великолепной. Нехорошая картинка. То же выходит и если Вивиану позвать, только узурпатором будет выглядеть уже Защитник. Не надо нам такого! Вот если дорожная служба предоставит людей, но распоряжаться будет доверенное лицо Флавии Немайн — дело другое.

Она вздохнула.

Поправила тяжёлый и слишком тёплый плащ.

— Ты правильно поступила, что пришла с самой ночи. Сейчас покажем тебя великолепной, а надо будет, и словечко замолвим. Ты всех нас, правда, очень выручаешь. Одно жаль: Немайн прошлую ночь, считай, не спала, сегодня ей опять выпадает ранняя побудка. Днём она тоже отоспаться не может — и дела, и в церкви молится подолгу.

Снова вздохнула. Снова потеребила таблион — знак должности на военном плаще. Невесело улыбнулась сестре.

— Вот так они, золотые галуны, даются.

Я встретил путника; он шёл из стран далёких

И мне сказал: вдали, где вечность сторожит

Пустыни тишину, среди песков глубоких

Обломок статуи распавшейся лежит.

«Озимандия», Перси Шелли

Моридун.

Немайн не спала.

Дочери начальника дорог немало этому удивились, Анна — нет. Разумеется, знала наперёд. Крещёная, но ведь богиня же. В ответ на тихий стук в дверь откликнулась тоненьким, совсем не грозным, но вовсе не детским голоском.

В большой продолговатой комнате, в свете единственной свечки и на фоне тяжеловесной резной мебели феодосиевского стиля Немайн казалась особенно маленькой. Воздух оказался наполнен сладковатым запахом горящего воска. Сида явно жгла свечи не первый час.

Гвен беззвучно, одними губами сказала сестре: «Сида-транжира». Та в ответ лишь чуть расширила глаза.

Стол, специально сделанный для того, чтобы, сидя за ним было удобно дотянуться до любого места столешницы, не вставая с массивного кресла и не роняя этим достоинства, был ей явно маловат. Вместо прялки или вышивки на столе лежали два кодекса изумительной работы и несколько листов пергамента. Букв, даже заглавных, Анна в полутьме не разобрала, но огромным глазам сиды недостаток света, верно, не мешал.

— Доброй ночи, девочки, — сказала крещёная богиня и дёрнула длинным треугольным ухом. — Тоже не спится?

— У меня дежурство, — буркнула Эйлет. — Отец приучает меня к тяготам службы и ответственности. Гвен меня поддерживает как сестра. А это Анна филиа Иоаннис, лучшая белая волшебница страны, дочь механика, и она хочет стать твоей ученицей.

Богиня кивнула гостьям на складные кресла. Склонила голову к левому плечу, посмотрела с незлой насмешкой, словно шутила над собой.

— Моей ученицей… Не буду даже спрашивать, чему собирается у меня учиться Анна Иоанновна. Что ж, я просто не могу отказать себе в удовольствии принять её. Самое малое, будешь мне напоминать о родных местах.