Чтение онлайн

Слова текли дальше, но особого смысла в них вслушиваться, казалось, уже не было. Человек только что, полностью и бесповоротно угробил собственную репутацию, и, кажется, даже не понял этого. Просто потому, что не жил в цивитате Дивед, не понимает, что ценит Моридун. Он хвастается тем, чего здесь принято стыдиться.

Тут сердце Анны пропустило удар.

Она поняла, что сида, с её веками жизни среди кельтских племён и смутными годами учёбы в Константинополе, может не сообразить того, что в её свите видят все, не исключая солдата-баллистария, почти простого: с полуторным жалованием.

— Как думаешь, —

шепнула на ухо Эйлет, — этот Рурикий и здесь захочет поставить статую себе?

Даже на могиле прошлого Защитника, Ноуи Старого, нынешний не посмел поставить ничего роскошнее просто большого камня с высеченным именем. Всей роскоши, что текст был вырезан глубоко, и если на плоской стороне зияли латинские буквы, то бока камня покрыла ирландская огама. Людям следует напомнить лишь имя, деяния вспомнятся сами — если есть, что помнить. А облик… Статуя была бы допустима, но Ноуи был искренним христианином и всегда говорил, что важна только душа.

Пока, впрочем, беды особой не было.

До тех пор, пока Немайн, в которой всадник из Африки видел, похоже, только рыжую девочку с уродливыми ушами да простой, без камня, золотой печаткой, не прервала словоизлияния внушительного мужчины с ярким сердоликом в перстне, ещё и изящно вырезанным — как по Анне, так даже слишком изящно… Сида была вежлива, и попросту хотела узнать, чего же посетителю всё-таки нужно, кроме как выразить почтение, что, конечно, всегда ценится? О том, что дармовая трата времени сильных мира сего никогда не ценится, она умолчала, но слегка поджатые губы позволяли прочитать и невысказанное. Тем, кто этого хотел.

Рурикий осёкся. Взглянул на Немайн свысока — рост позволял. Снисходительно улыбнулся, и принялся простыми словами, как ребёнку, объяснять то, что считал само собой разумеющимся. То, что даже знатному человеку на чужбине нужны связи, да и на родине тоже, что человек его дарований безусловно необходим провинции, о которой он мог бы позаботиться не хуже, чем о Пентаполисе. О том, что его титул «досточтимого мужа» не дарован за угождение высшему начальству или другие мнимые заслуги, вроде ложной образованности мудрецов столичного университета, а получен посредством рекомендации на достоинство от благодарных сограждан, свидетельством чему и могут служить посвящённые ему статуи, которые он уже вкратце описал. Поэтому, если светлейшая сенаторская дочь сочтёт возможным принять его свидетельства о титуле и заслугах и отрекомендовать его местному правителю, то он, заняв высокую должность, которая, безусловно, будет ему предложена, возьмётся поспособствовать делам благородной девы и даже, возможно, избавить её от обременения воинской службы.

Он не замечал, как сида чуть откинулась назад — насколько возможно в курульном кресле без спинки; как медленно прижимаются к голове «уродливые», по мнению африканца треугольные уши.

— До тебя довели, как ко мне следует обращаться? — спросила Немайн спокойно. Досточтимый муж, однако, уловил в её словах не то, что холодок — мороз, который сковывает реки.

Даже на Анну дохнуло тенью древнего ужаса битв, стылым ветром иного

мира, но и это триполитанец ухитрился понять не так!

— То, что ты временами носишь отцовский перстень, не делает тебя «великолепной», — уверенно сказал он. — Варвары на окраинах цивилизованного мира могут этого не понимать, но мы-то знаем, что титулы выше простой «светлейшей» дочерями сколь угодно заслуженных сенаторов не наследуются. Впрочем, ЗДЕСЬ это не столь уж и важно, и я готов звать тебя «высокородной», «сиятельной» и даже «великолепной», если ты поможешь мне утвердить мой выслуженный многими трудами статус «досточтимого».

Тут-то богиня улыбнулась по-настоящему. Холодной властной насмешкой. С клыками.

— Выслуженный и утерянный. — сказала она. — Ты потерял свои города, а мусульмане не ценят человеческих изображений. Твои статуи наверняка лежат на земле, а верней, пошли на усиление тех укреплений, которые ты не смог защитить. Люди, которые дали тебе рекомендацию, стали подданными халифа — с чего мне теперь слушать их голоса? Если бы ты защитил свои города, ты не бежал бы сюда. Если бы ты защищал их доблестно, экзарх Африки или Италии, а то и сам император подтвердили бы твою достоинство и нашли бы тебе службу.

Она встала — и, наконец, оказалась выше африканца.

— Воины, — окликнула почтовых охранников. — Проводите господина бывшего «досточтимого» до выхода.

Рурикий замер, словно статуя, которые он так любил воздвигать в свою честь. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле, точно его забила вездесущая в старинном зале пыль.

Охранники взяли опозоренного всадника под руки, и он покорно позволил себя увести. Его провожали насмешливые взгляды свиты и невесёлая ухмылка самой сиды. Когда полог, колыхнувшись, скрыл незадачливого посетителя, Немайн плюхнулась обратно в курульное кресло, уже не величественно и не изящно, и пробормотала под нос:

— Возможно, он на деле неплохой администратор. Но я впервые вижу человека, превратившегося даже не в памятник себе — в рухнувший монумент. Живой Озимандия.

Поймала недоумённые взгляды всех, кроме Вивиан. Та кивнула.

— Да, — сказала дева-всадница, — я тоже читала Диодора Сицилийского. Брала у Защитника в библиотеке. Вы знаете, что у Клотена целых двести двадцать три книги?

Осеклась под взглядом той, кто, должно быть, видала библиотеки Константинополя.

Тишина в зале стала густой, как туман над вершинами волшебных сидовских холмов. Анна подумала было, что только что стала свидетельницей не просто унижения неудачливого чиновника, а краха целого мира — мира, где статуи и титулы значили больше, чем дела. Это точно был мир больше, чем одного человека.

— Зато, — тихо сказала Эйлет, — теперь он точно не поставит здесь свою статую.

— И слава Богу, — прошептала Анна. — И слава Богу.

Немайн вздохнула. Откачнулась назад, забыв, что у кресла нет спинки. Выпрямилась, полуприкрыв глаза.

— Запускайте следующего!

Приснился раз, бог весть с какой причины,

Советнику Попову странный сон:

Поздравить он министра в именины