Чтение онлайн

— И до сих пор не отлипает, — улыбнулся Дирад

— О, — вдруг вспохватилась женщина, — я же не представилась! Меня зовут Тереза Миллиан.

— Я…

— В шоке, да? — ласково спросила женщина. — Это ничего. Все будет нормально, поверь. На тебя будут молиться, сынок! — он обняла меня за спину и повела к двери.

— Те, люди, с сумкой…

— Компьютер создал их, чтобы зацепить твое внимание. Их нет. Они не реальны.

— Куда мы? — вопросы лились из меня один за другим.

— В «Клионис». — А эти двое казалось, были созданы для того, чтобы на них отвечать. —

Мы покажем тебе институт, а с завтрашнего дня ты начнешь учиться.

— Но компьютер сам вкладывает в сознание необходимые знания о будущей работе, если они не были получены в школе! — засопротивлялся я.

— Всем. Но не тебе. Ты хронист. Ты не подходишь под общепринятые категории. Два года обучения, и ты получишь звание профессора истории и кресло «Клиониса», позволяющее тебе видеть весь город сразу.

— Весь? — Я понял, что начинает сбываться моя мечта. «Клионис» — единственное место, которое могло дать мне ответы, и я попал в «Клионис». Мечта сбывалась, и сбывалась чересчур рано, так рано, как я и не ожидал.

«Скоро, очень скоро, — подумал я, — все станет ясно».

Господи, как я заблуждался! Как заблуждался!

«Александр, ты меня слышишь?»

«Нет».

«Ясно. Тогда отвлекись от своих безусловно интересных мыслей и пойми, что ты не двигаешься минут десять».

«Кто оставил здесь игрушку, Игнесса?»

«Я не знаю. И это давно не игрушка. Это куча мусора».

«Игнесса, ты можешь воспринять реальность не только через призму чувств, но и через призму истории?»

«Такого нет в моей программе».

«Да, конечно, — мысленно вздохнул я. Пробовали когда-нибудь вздыхать мысленно? Настоятельно советую попробовать. Может, и не получиться. — Куда дальше?»

«Сквозь квартиру»

Я оторвался от кучи мятого материала, и немного пригнувшись, шагнул в дверной проем.

Следующая комната тоже была пуста. Я пересек ее и, выломав плечом в пыль рассыпавшуюся дверь, оказался на балконе.

Подо мной располагалась небольшая пропасть, и в метре от балкона шла белая полоса. Она устремлялась под некоторым углом вверх, пробивая здание насквозь.

«Мне вниз?»

«Да. Ты спрыгнешь на балку».

«Сколько в ней градусов?»

«Уклона?»

«Да».

«Тридцать, — честно ответила Игнесса. — но ты пройдешь. Она не очень скользкая. — И после паузы пояснила: — уже состарилась».

«Игнесса, — я очень старался себя контролировать и не начать рвать и метать. — Опорные балки делают непробиваемыми и скользкими. Мне придется идти по зеркальному льду? По поверхности с абсолютным коэффициентом скольжения?»

«Я же с тобой!» — утешила меня Игнесса.

«Спасибо! — поблагодарил я ИИ. — Ты настоящий друг».

С такими благородными мыслями я спрыгнул с балкона. Округлая балка приняла меня и тут же попыталась сбросить. Я уцепился в нее всеми конечностями и замер, боясь потерять равновесие.

«Далеко лететь, если сорвусь?»

«Десять метров. В твоем костюме — смешное расстояние».

«Значит, если что, можно падать?»

«Да, можно. Но только ты окажешься недалече машин, и

дорогу в сорок минут придется пройти сначала».

«Понял, спасибо», — я начал потихоньку ползти, каждый раз передвигая конечности не больше, чем на миллиметр. Понять, чего от меня хочет Игнесса, было не сложно. Вон, еще один балкон. Нижние этажи разрушены, попасть на крышу можно лишь через опорную балку — ненавистный штрих культуры в мире, полном руин.

Балка казалась бесконечной. Еще никогда в жизни мне не приходилось двигаться так медленно. Три сотни сантиметров за двадцать минут — где это видано! Каждое движение грозит сбросить, убить, заставить идти сначала.

Но я добрался. С трудом встал на ноги, оттолкнулся, почувствовав, как предательски выскальзывает из-под ступней прозрачная балка, и начал падать. Пальцы уцепились за перила балкона, экзоскелет зафиксировал положение и не дал мне полететь к земле.

— Спасибо, — поблагодарил я воздух, и, извернувшись, как змея в руках змеелова, забрался на балкон.

«Берегись!» — ударил по мозгам вопль Игнессы.

Я внимательнее пригляделся к материалу под ногами и рванул к дверному проему.

— Кххрсть! — сказал напоследок балкон и рухнул. Я нервно вцепился в косяк и тупо смотрел туда, где только-то была бетонная площадка, а сейчас лениво оседала радиоактивная пыль.

«Не дышать!» — отметил я, и начал искать лестницу, ведущую на крышу.

Отыскалась она достаточно скоро, и никаких опасений не внушала. Я присел на краешек ступеньки и дал себе полминуты на отдых.

Секунды тянулись медленно и нудно, чем я, собственно говоря, наслаждался. Хорошо. Есть время прикрыть глаза, повспоминать…

Вот когда были построены дома, по которым я с таким удовольствием гуляю? Двадцать четвертый, двадцать пятый века. После сорок третьего года, когда полетела энергетическая система планеты, жить стало несколько проблематично. Каждый реактор, уничтожившись, испарял миллионы тонн морской воды, и выплескивал в пространство жесткое рентгеновское излучение. Силовыми полями удалось задержать туман, который по началу вел себя несколько неадекватно и пассивно. Но вот об ионах, летающих где угодно и прошибающих что угодно, такого сказать было нельзя. Фон городов поднялся сначала на пятнадцать, потом еще на двадцать миллирентген.

Большая часть радиации осела, придавилась туманом, скопившемся в верхних слоях стратосферы, начала впитываться в землю. Когда силовыми куполами затянули всю поверхность, оказалось, что жить можно только там, где повыше, и где еще нет тумана. Тогда и построили белые башни. Сооружения, вырастающие прямо из глубинных слоев магмы. Их шпили устремляются далеко в небесные просторы, они обеспечивают людей всем необходимым.

Для их постройки, даже при нашем уровне техники, понадобилось два года. Как тогда жилось, лучше не спрашивать. Вот уж воистину, времена отчаяния! Но, надо отдать им должное — инженерные проекты и научные разработки выплескивались одна за другой. За каких-то двадцать лет непрерывного стресса люди узнали о природе больше, чем за совокупность прожитых тысячелетий, вместе взятых.