Чтение онлайн

— Я хотел сказать…

— Ясно, что ты хотел сказать. Я понял. Как верить в то, что не существует? И из твоего ответа следует вывод, что если бы ты оказался в раннем средневековье, в веке, скажем так, пятнадцатом, то обязательно бы поверил?

— Тогда все верили, — усмехнулся я. — Иначе священные костры скромненьких актов возмездия, сиречь аутодафе, приняли бы тебя в свои горячие, пламенные объятия!

— Красиво сказал. А девятнадцатый, двадцатый?

— Сложный вопрос. Что тот, что другой заполнены войнами. В условиях,

когда над головой рвутся бомбы, очень тяжело не вознести молитву господу нашему.

— Убедительно говоришь. Как будто знаешь, каково это, когда над головой рвутся бомбы!

Внезапно дверь открылась и в землеройку, согнувшись пополам в дверном проеме, вошла Изалинда с несколькими археологами — теперь все штатские, коих насчитывалось пять человек, были в сборе. Плюс я — итого шестеро, полный комплект.

— Скоро отправляемся, — произнесла она, устраиваясь на переднем сиденье, где я привык сидеть, будучи в головном вездеходе. — Военные говорили о пятиминутной готовности.

Я просто кивнул, а док отвертелся ничего незначащей фразе о здоровье участвовавших в экспедиции военных. Когда он убедился, что все живы и бодры, то снова повернулся ко мне.

Машина резко дернулась и сдвинулась с места. Фильтры среагировали не сразу, и мой голос был заглушен ревом двигателя.

— Что? — переспросил док.

— Я говорю, что режиссеры создают достаточно правдоподобные картины. Исторических, посвященных средневековым воинам, снято не мало.

— И ты судишь о боге трехмерным фильмам молодых режиссеров?

— Других источников у меня нет. Проекционная съемка в те седые эпохи изобретена не была, а они основываются на научных фактах, допуская минимум анахронизмов.

— Типа ракетного оружия в Первую Мировую?

— Ага.

Археологи, примостившиеся на креслах вокруг нас, заворожено вслушивались в разговор, неясно чем больше шокированные: выбранной темой о боге или тем, что док со мной на «ты».

— Времена отчаяния? Что скажешь про них?

— Док, тогда не верить было невозможно. Только на вере да на крепости собственных мозгов и выбрались.

— Превосходно! — доктор потер руки, как в предвкушении обалденного обеда из десяти блюд. — Значит, подведя итог, можно сказать, что ты готов верить в любом времени кроме настоящего!

— Мм… — протянул я. Мысли в голову не лезли. Все логично, но как…

— Эх, — махнул рукой доктор. — С тобой все понятно. А я верю и сейчас. У меня для того очень веские причины.

— Позвольте узнать, какие? — Вклинилась в наш разговор молоденькая девушка из группы Изалинды, по всей видимости, только-только закончившая обучение специализации.

— Все очень просто. Без бога с нашей планетой не могло случиться то, что случилось. Она погрязла в катаклизмах и случайностях, которые при нормальном развитии просто не должно было произойти.

— Что вы хотите этим сказать? — Изалинда уставилась на доктора как на одно из чудес света.

— Вы

тут все люди образованные, должны знать, что такое альтернативная история.

— Совершенно не состоятельная ветка науки. Обречена на смерть и вымерла, не успев толком родиться! — фыркнул я.

— В каком-то отношении вы и правы, молодой человек. — Док крутанул в пальцах железячку, призадумался. — Но мое мнение несколько отлично. Я прикинул, как должна была бы развиваться планета без некоторых исторических фактов. Я промоделировал несколько альтернативных ветвей и понял, что все они дают сходные результаты.

— Какие?

— На текущий год человечество только-только должно начинать строить египетские пирамиды.

— Невозможно.

— Возможно, — холодно произнес док. — И компьютерные расчеты мое предположение доказывают. Случайности, чудеса, которых просто не могло быть, сформировали планеты и разогнали скорость развития разума. Порой мне кажется, что существует две сущности, условно назовем их богом и дьяволом, и они борются за обладание миром. Все людские проблемы возникают именно из-за этой борьбы. И именно из-за нее нам приходится развиваться в постоянных экстремальных условиях, под страхом смерти.

— Док, — усомнился я. — А как же то, что уже полсотни лет развитие стоит на месте? Мы достигли уровня, выше которого подняться нельзя?

— Нет, можно. Просто мы обезопасили себя от любых неприятностей. Мы создали великолепную золоченую клетку, из которой выходить нам незачем. Здесь есть все, кроме стимула. Проблемы кончились, с ними вместе кончились и решения.

— Тебя послушать, так надо, чтобы туман проел купола и в очередной раз устремился на город.

— А что, не плохой выход. Я уверен, человечество опять как-нибудь выкрутится, а прогресс получит новый толчок вперед.

— Почва. — Ожил коммуникатор над головой. Удивляться, что он говорил голосом генерала, не стоило.

— Изалинда, настрой картинку, — попросил доктор. Девушка прикоснулась к экрану, сменяя мрачную черноту на изображение лазеров, прожигающих нечто невзрачное и раскрошенное.

Так вот какая ты, земля. В наших парках и искусственных садах ты другая. Более живая, что ли. Ты не похожа круглые маленькие шарики, виднеющиеся у корней деревьев. Ты избитая, утрамбованная многими сотнями ног и прижатая непосильной ношей радиоактивной пыли. Вот какая ты, Земля.

Камера, по всей видимости, размещалась на второй машине, и мы могли достаточно подробно увидеть, как плавиться материя под тугими пучками желтого света и как серебристый корпус машины погружается в созданный туннель.

— Все, — со странной интонацией произнес седеющий археолог лет пятидесяти. Пора бы ему уже пройти омоложение, морщинки разгладить, зрение подкорректировать, да видимо, все никак недосуг, руки не доходят. — Встали надолго. Они ведь по очереди бурить будут, правда, господин хронист?