Мастер билдов 4
Шрифт:
— Ну ты и спать. Ешь давай. Старик твой управился, прямо к ужину. Сидел, сидел, а потом как повалится с кресла. Наёмник его на лету поймал, а то бы головой об пол. Два таких длинных, один у другого на руках, я такого и на ярмарке не видала.
Ложкой я уже более-менее пользовался сам. Тряслась немного, но жить можно.
— Живой?
— Живой, чего ему сделается. Говорить не может, руками шевелить не может, так он бородой обратно на кресло показывает, пока не усадили. Я ему каши, а он на солонку глядит и глядит. Досолила, тогда съел. — Она забрала у меня миску, в которой оставалась ещё
В кругах вдова не понимала ничего, зато в стариках, которые собрались помирать, кажется, разбиралась лучше любого лекаря. Тут меня и отпустило. Потом понял, что сил вставать нет, и погрузился в себя. Лежать без дела я откровенно устал, так что хоть посмотрю, что такое эти заклинания.
В игре у корней была иконка и три строчки описания. Сейчас в моём третьем круге стояла огромная неразрывная конструкция, и картинку можно было приблизить и повернуть, как 3D-модельку в редакторе. Я узел за узлом изучал странную вязь, которая ветвилась, а потом снова сходилась в точках фиксации. Когда смотрел издалека, она казалась просто линией. Судя по тому, что мана между точками колеблется, эта ветвистая вязь что-то с ней делала, словно задавая волне нужную форму, и с огромным сгустком на точке выхода, который я разобрать никак не мог. Помогло, как ни странно, ледяное копье. Вязи там было гораздо меньше, и трёх разных видов, как и комков. И вот в одном из комков глаза зацепились за знакомые линии, и я узнал узор, точно такой же, как на глефе Сайруса. Интересно… Эта штука, вероятно, отвечает за замораживание, а две другие?.. Попробовать хотелось нестерпимо, я изучал кольца и крутил, пытаясь разобраться, что там и как работает, но без тестов информации не хватало. Так я в общем-то и снова уснул.
Утром я уже сел без посторонней помощи. Потом смог встать и аккуратно шагать, держась за стену, и какое-то время привыкал к тому, что пространство вокруг теперь двигается.
Ци: 2375/2375. Живая броня (А, 82%).
Мана: 4200/4200. Круг: третий. Заклинания: корни, ледяное копьё.
Круг за сутки с небольшим налился доверху. А на броню я посмотрел дважды: вчера было восемьдесят один. Это при том, что чем дальше, тем дольше идёт закалка каждого процента.
В коридоре, на кресле, которое вынесли до прорывов, спал Сайрус: сидя, с глефой у изголовья и под одеялом, подоткнутым так аккуратно, как он бы в жизни не подоткнул. На третьем моём шаге он открыл глаза.
— Встал, — сказал он.
— Ага. Спи.
Глаза он закрыл. Послушался или сделал вид, по нему не поймёшь.
В гостиной было серо, одеяла с окон ещё никто не снимал. Корн сидел в кресле у камина, обложенный одеялами до самой бороды, с ногами на табурете, потому что на его рост это кресло явно не было рассчитано. Может, его дед ниже был, чем он? Вдова кормила старика с ложки.
И в том, как его кормили, была большая разница со мной. Ему ложку аккуратно подносили и терпеливо ждали, когда прожует.
Про лекаря он с вечера знал всё, что знала она, вплоть до палки в сенях. Из меня он пытался вытянуть что-то новое, хотя я сам знал всё скорее со слов Сайруса, которого он тоже спрашивал. Вдова на третьем вопросе поджала
Оказывается, про общение Тагриса с Тики-тиком ему не говорили, и я пересказал, что лекарь просил передать.
— Про шестой… Поговорим, значит. Позавчера он у меня лист просил, а вчера с крыльца застал старика на пятом. Лучшей вывески и не придумаешь.
То, что я вчера записал нам в убыток, он уже перенёс в приход. Мне бы так уметь. Удовольствие с его лица ушло, только когда выяснилось, зачем лекарь приходил: проведать Эльму, и денег за это не спросил.
— Бесплатно, — сказал Корн. — Вот это хуже. С тем, кто ходит за деньги, я знаю, как разговаривать. А бесплатно ходят либо дураки, либо свои. На дурака он не похож.
— Может, считает, что свои?
— Может, и так.
За меня он взялся следом.
— Три?
— Да, всё хорошо, оба заклинания встали. А ваши?
— И мои. Последний круг не с первого раза свил?
— Со второго, — сказал я. Откуда вопрос, до меня дошло секундой позже. — Вас достало, да?
— Тряхнуло через кухню так, что в зубах отдалось. Я как раз третье начинал. Бросил вить и сидел, пока не улеглось: гуляет фон, так не вей, этому на первом году учат. — Он покосился на меня. — Беда, когда не знаешь, ты дрогнул или снаружи дрогнуло. А я знал, что снаружи, и знал, какой балбес там сидит.
Балбес сидел на табурете и молчал.
— Я переживал, вообще-то.
— Знаю.
Сказал он это без ворчания, и от неожиданности я не нашёлся, что добавить.
— С пятым вас, мастер Корн.
Смотрел он в огонь, и одеяло мелко подрагивало там, где под ним лежали руки.
— Я на третьем столько лет просидел, что считать перестал, — сказал он наконец. — Думал, там и помру. А тут за полгода два круга. — Он хмыкнул. — Не лыбься. Первый был на твоём флаконе, второй на твоих формулах, и не думай, что я это куда-нибудь впишу.
Одеяла с окон он велел снять, свет больше никому мешать не будет. Я с сомнением посмотрел на спящего Сайруса, а потом принялся снимать одеяла сам. При дневном свете оказалось, что это обычная комната, в которой давно не убирались. Ветку мне разрешили, словно снятие одеял с окон было экзаменом.
Крутил я её одним потоком, шесть оборотов, а потоков теперь было три, и ощущался каждый удивительно ярче. Немного неудобно было работать из внутреннего круга, но привык я быстро. Было безумно интересно, как эти потоки взаимодействуют с заклинаниями, и только слова про три дня тишины останавливали. Сутки я проспал, и уже послезавтра можно будет протестировать. Не хотелось бы лишиться магии из-за нетерпения. Особенно теперь, когда есть способы её применять.
Эльма спустилась ближе к полудню. Своими ногами, держась за перила, а Сайрус, который после снятия одеял ушёл наверх, спускался на ступеньку ниже и делал вид, что просто идёт. Про лекаря он ей уже доложил, как умеет, и добавлять пришлось мне: приходил проведать и до утра, говорит, глаз не сомкнул. Эльма засмеялась, тихо и недолго, на долго у неё пока не хватало дыхания.
— Два года он стоял надо мной и не стеснялся в выражениях. А тут не спит. — Она посмотрела на мужа. — В следующий раз впусти. Я хочу это видеть.