Чтение онлайн

На второе кольцо своего облака уже не хватало, и я добирал из сердца. Давало оно сразу и столько, сколько я брал. Второе кольцо, вслед за третьим, прошло легко и быстро.

Удивительно легко и быстро, хотя, на самом деле, решала подготовка. Это как пойти на босса с полным набором расходников и готовой стратегией на каждую фазу: у меня были расчеты, фон, зелье, камни заклинаний, сердце разлома, и каждый шаг отточен до идеала, во многом другими людьми.

На первом кольце выяснилось, что расслабился я рано: с первого раза оно не встало. Всё-таки вить с заклинанием и без него совсем

разные вещи. К трафарету быстро привыкаешь, а без него надо снова напрягаться.

Второй раз я шёл медленно. Ставил узел, отпускал, смотрел, держится ли, и уже после этого брался за следующий. Сердце под левой ладонью отзывалось всё тише.

Последний узел я поставил на том, что удалось наскрести. Выручил фон: он держал разобранное кольцо со всех сторон, маны я почти не растерял, а без него могло и не хватить. Когда кольцо замкнулось, отзываться в сердце было уже нечему.

На этом кончился и я.

Вернулся я на звон.

Звенело за стеной, мерно и без спешки, железом по железу. Я полежал, послушал и сообразил, что полулежу на чем-то мягком, в другом углу кладовки, укрытый одеялом, а от стены за спиной нехило так греет, как от печи. Кто меня укладывал, наёмник или железный, лучше было не выяснять: любой ответ слишком сильно бы удивил. Глаза открылись со второй попытки. Остальное на попытки пока не отзывалось.

Ци: 1190/2375. Живая броня (А, 81%).

Мана: 110/4200. Круг: третий. Заклинания: корни, ледяное копьё.

Последнюю строчку я перечитал. С первого круга в ней стояло «нет». Теперь там стояло два названия. Два! Рука у меня, правда, пока не поднималась даже почесать нос, но это уже мелочи.

Позвать я никого не мог, язык ещё не слушался. Нашла меня вдова, с миской. Про «не ходить» она помнила до первой остывшей каши.

— Очнулся, — сказала она в коридор, никому. Потом мне: — Старик сидит, эта наверху отсыпается, один наёмник ходит. Железный с рассвета стучит, и горн у него гудит так, что я бельё под навес перевесила, первый раз за месяц сухое сниму. А есть кто будет?

Вопрос был с подвохом, потому что ложку я удержать не мог. Вдова посмотрела, как я пробую согнуть пальцы, села на ящик и зачерпнула сама.

— Рот открой.

Это было одновременно немного унизительно, что меня с ложки кормят, и особенно потому что мне нравилось. Не сам процесс — вкусно просто…

Кормила она молча, и за это время мне было что посчитать. Ци успела набраться наполовину, значит, железный отпустил меня часа три назад. Четыре двести, вдвое против вчерашнего. Под аркой я теперь был бы «три круга, по объёму четвёртый», хех. Хорошо, что на выходе не записывают.

Я потянулся к кольцам. Третье и второе имели только один выход, и это ощущалось необычно. В первом круге я мог выводить ману из любого узла. Я перепроверил его еще раз, узел за узлом, и всё было идеально, по расчётам, мана колебалась без единого лишнего движения. Безумно хотелось закрутить ветку, но Корн запретил, пока не закончат все трое, а закончили пока двое.

— Жуй, — сказала вдова.

Я жевал. На ядро давило плотнее прежнего. Каркас вырос вдвое и броню теперь будет закалять быстрее, хочу я этого или нет,

а значит, и настой придётся пить чаще. Деньги будут уходить быстрее. Точнее, записи моих расходов в книжице Корна будут появляться чаще.

Дальше было интереснее. На третьем круге я выпил зелье, которое варят под седьмой, и оба моих кольца оно взяло и нафиг размочалило в воду. На четвертый и пятый круг, по идее, должно хватить. А ведь есть еще и первая версия, пробная, которую Корн назвал «злой». Звучит так, будто она ещё ядрёнее. Страшно, конечно, представить, какая она на вкус.

С другой стороны, мне не обязательно быстро шагать по кругам. Самое главное, что моя мана перестанет быть бесполезной и серьёзно повысит мою мощь в бою. Я наконец-то смогу пожинать хоть что-то с того, что иду Единением путей. Ну, кроме ускоренной закалки, но та, зараза, дорогая.

Потом вдова заговорила, ни к кому особо не обращаясь:

— Рыба опять вчерашняя, а просят как за утреннюю. Хлеб снова в цене подняли, и всё равно берут, потому что с тракта второй день подводы, вся слобода забита, ступить негде. Говорят, тварь рогатая, после которой Прилса не стало, на месте не сидит. К морю идёт. А к морю, это, выходит, к нам. А с ней орды монстров несметные. Врут, поди, на рынке завсегда врут, лишь бы панику поднять. Лают, что войско который день в казармах, кормят их там в три горла, и хоть бы один за ворота вышел. Но я-то помню Эсхат и не переживаю. А у других память короткая… Ай, мне-то что. Рот открой.

Тварь рогатая, хех. Клановый купол она сняла одним ударом и пошла дальше. Если бы на рынке про это знали, реагировали бы сильнее, наверно. То, про что говорила вдова, я тоже понимал: в Эсхате Орион заморозил всех тварей стазисом. Вопросов было очень много, но язык, сволочь такая, ворочался еле-еле.

— Да-ле-ко?

— Чего далеко? Рынок? Рынок рядом, через три улицы. Ешь давай.

Сайрус пришёл, когда я кое-как смог донести до вдовы, что в меня больше не лезет. Встал в дверях и оглядел меня, держа в руке глефу.

— Ко-гда… я…

— На рассвете.

С ночи до рассвета прошло часов шесть-семь. На холме одиннадцать часов ушли на два кольца, а тут за это время встали три, и одно из них я даже успел переделать.

Про остальное я спрашивал по одному слову, чтобы не перенапрягаться. Про старика и Эльму нового не было. Тики-тик, как отпустил меня, забрал ножи, меч и клинки и ушёл под навес.

— Пол-ный? — спросил я.

— Полный. Твоей Ци. Через стену чую.

— Ро-га-тый, — сказал я.

— Слышал.

Больше он про это не сказал ничего, а расспрашивать, как и шевелиться, сил не было. Почему такое бессилие? Я думал, от сидения без движения. Но нет же, в этот раз я справился быстрее. Хотя кто-то, то ли Корн, то ли Ашер, говорил, что без круга маг очень быстро умирает. Может, душа, если она есть, в процессе от тела отделяется, а потом ей заново надо привыкнуть?

В общем, в голову всякая фигня лезла под мерный кузнечный стук.

На мыслях о Корне я застрял. Старик сидел один, через кухню от меня, и случись у него что, помочь ему было некому. Единственного, кто умел, он вчера сам проводил до двери, с мантией в руках.