Мастер билдов 4
Шрифт:
После этого он ушёл на кухню, к полке со склянками.
Посчитать что-нибудь… Это я всегда за. В игре связка из корней и копья была простой, дешевой и надежной: руты под ноги, копьё в неподвижное, отойти, повторить.
А ещё тут я не на безоружном маге играю и могу алебардой добавить. Я начал прикидывать, на сколько заходов связки хватит моих четырёх тысяч двухсот маны, и бросил. Цифры у меня были игровые. Купол от щита в игре тоже отличался одними цифрами, пока Корн за миской каши не объяснил, почему кланы платят за купол. Сколько держат корни и почём выходит копьё, я узнаю на четвёртый день. Блин, на четвёртый.
Напоследок
Ци: 2375/2375. Мана: 2100/2100. Живая броня (А, 81%)
Ключ от кладовки Корн достал, когда вдова ушла спать.
— Лекарь ушёл, — сказал Корн Тики-тику и кивнул на меня. — С этого тянуть будешь всю ночь, а резерв у него теперь сильно больше того, что был на холме. На холме ты лишнее в булыжник спустил. Тут булыжников нет, тут крыша и соседи.
Пурукнуло коротко.
— Вот и я про то. Как отпустишь его, сразу под навес, и лишнее в работу. Двором кто пройдёт или через забор глянет, увидит северянина за делом. — Корн пожевал губами. — Стук соседи вторую неделю слушают. Молнии над двором они ещё не видели, и я бы хотел это так и оставить.
Он полез в кольцо и выложил на доски три ножа.
— Товар куёшь, как договаривались, клинок как клинок. А эти твои. Делай с ними что хочешь, тут я тебе не указ. Их никто не купит, потому что я их не продам.
Пурукнуло длинно, с переливами.
Сайрус, который устраивался на ящике у двери, встал, отстегнул с пояса меч и положил его четвёртым. Потом сел обратно и поставил глефу между колен. Над головой у него, через доски потолка, была их комната, и ближе к жене он мог сидеть разве что наверху.
— И этот, — сказал Корн, не оборачиваясь.
Я вспомнил, что просить вставить в алебарду черный металл пришлось отдельно, когда он делал «как хочет», так что предложил:
— Мастер Корн, раз уж ножи. В них нужно полосу из чёрного, внутрь, как в клинки. Для телекинеза точно хорошо будет.
Тики-тик пурукнул.
Корн только хмыкнул, не спеша объяснять реплику, а Тики-тик обошёл кучу чёрного металла, на которой мне предстояло сидеть, сел с той стороны и положил с краю ладонь.
— Спасибо, — сказал я заранее.
Пурукнуло тихо.
Початое сердце разлома, с которым я прорывался в прошлый раз, Корн положил мне в руки.
— Ты себе круги из него делал, легче будет. А по объему тебе и этого должно хватить, — сказал он. — Главное, глупостей не делай и ману свою впустую не выбрасывай, как на холме.
Кристалл с ледяным копьём он сунул Сайрусу, проходя мимо него.
— Раз уж сел тут. Как первый у него под рукой поблекнет, вынешь и подложишь этот. Самого не трогать.
— Знаю.
— Теперь ты, — сказал он мне. — Что лекарь ей сказал, слышал? Нас с тобой тоже касается. Три дня никаких заклинаний.
— Понял.
Сам он собрался без всякой торжественности: обычный «Лёгкий круг» внутрь и по кристаллу в каждую руку, купол и исцеление. Менять их ему не надо было, потому что у него две руки и сердцами разлома он не пользуется.
— Ты тут, я там, — сказал он. — Через кухню не подерёмся.
Всё алхимическое, чем я тут варил, Корн давно забрал, и только у стены осталась пара ящиков. Я сел на металл, сердце положил на колени, левую ладонь на него, правую на кристалл с корнями. Тики-тик потянул Ци, я отпустил, и резерв стал стремительно
Корн вынул из кармана мою склянку.
— Залпом. И…
— Да помню я, не нюхать. Вчера слышал.
Залпом вышло в два приёма. После первого я понял Эльму, после второго меня едва не вывернуло, глаза заслезились, и Корна я видел размытым пятном.
— В себе держи, — сказало пятно. — Второй такой нет.
Я держал. Пару минут это было единственным, чем я занимался: в ушах гудело, а вкус был настолько мерзкий, что безумно хотелось чем-то запить, а рассол от «Лёгкого круга» вспоминался с нежностью.
— Ну как? — спросило пятно, когда я смог разогнуться.
— Не спрашивайте…
Я погрузился в себя, сосредотачиваясь на мане, и ошалел. Зелье, однако, дошло. Каркас из маны сердца, который обычный «Лёгкий круг» мог и не взять, начал лопаться от края до края, стоило об этом подумать. В прошлый раз, после «Лёгкого круга», ману можно было мять, как тесто. Эту можно было лить.
Два старых кольца сложились в кучу без всякого сопротивления. Вся моя мана, и набранная в круги, и из каркаса, висела вокруг меня равномерным облаком. Со всех сторон его подпирал фон, и я ощущал себя как желток в белке. Снаружи ничего не дёргало. Вот что значит, когда дарят фон. Сердце на коленях откликнулось сразу, стоило о нём подумать.
Кристалл под правой ладонью развернулся раньше, чем я к нему потянулся. В лавке, через латную перчатку, я разобрал в нём только что-то плотное и перекрученное. Сейчас я четко видел, что это линия. Одна, петлями, замкнутая сама на себя, такая же, как в камне, который я в поле изрезал семигранкой. Разница была в исполнении: по всей линии шли точки и плотные комки, на равной, идеально выверенной дистанции.
Я даже не понял, как кристалл активировался, но вокруг меня линия расходилась в облако и вставала рамой, и я мог этим управлять, немного сдвигая каркас, перед тем как заводить ману через точки фиксации. Я подвигал туда и обратно и убедился, что я точно не первый, кто придумал ставить увеличенные круги. Была базовая основа, как у всех, а контур кристалла мог растягиваться, увеличиваясь, кажется, сколько угодно. Хотя, может, дело в том, что вставить можно было его в любой круг. А «шаг», возможно, именно по причине огромной конструкции требовал минимум шестого круга.
Так, надо начинать. Я всё глубже и глубже погружался в себя, и Корна услышал уже самым краем сознания.
— Начал, — сказал Корн, обращаясь к Сайрусу. — Дальше ты тут сам. Я пошёл.
Ощущение было, что мне дали трафарет, с идеально отмеченными точками, и я просто по нему шью. Моя задача была только в том, чтобы предварительно рассчитать расстояние и в правильном месте закрепить трафарет, а дальше всё пошло как по маслу.
Третье кольцо я сам не заметил, как замкнул. Вместе с ним встало и заклинание: выход у кольца теперь был один, и вёл он через место, где линия стягивалась в тугой комок. Это и была точка концентрации с преобразованием, как объяснял старик. Теперь, когда всё это стояло в моём круге, у меня было ощущение, что я могу приблизить картинку и со всех сторон досконально изучить каждый узор кристалла. Я даже начал в это погружаться, но вспомнил, зачем я тут, когда почувствовал биение второго кристалла где-то на грани ощущений. Сайрус поменял заклинание. Это вернуло меня к делу.