Мама
Шрифт:
– Она предлагает вполне реальный вариант. Мы можем их дожимать еще несколько недель, но наши возможности небезграничны, а Кравчий может изменить свое отношение к происходящему. Может произойти все что угодно. Он может психануть. А там,- он машет в сторону, подразумевая Центр и Кравчего,- может пойти грызня и какой то группке станет интереснее иметь СВОЙ дом, а не сидеть на условно-вечных запасах концентратов. Коля, может произойти все что угодно. Если есть возможность без боя и крови мягко выселить этот сиротариум и занять его самим, то нужно это делать сейчас. Как там, у классиков, не помню
– А не кинут?
– Да баба ж себя в заложники предлагает, Бортника, как я понял они теперь вместе, да еще братца своего придурошного. Но и от нас кто-то в заложниках будет, пока не въедем. Это справедливо. Нам нужно только ждать от нее нужного сигнала, ориентировочно в четверг - пятницу.
– А дальше. Платить будешь?
– Я человек честный, - тот, кого называли Ольхой - ухмыльнулся, - когда въедем и обоснуемся, съезжу к Кравчему в гости, заодно приглашу что бы засвидетельствовали, как я ее, эту прошмандовку, отпускаю с хабаром. После этого у Кравчего за нее ни одна тварь не заступится и хорошим словом не вспомнит.
– А дальше. Шишига, оружие, патроны, золото?
– Золота я ей ни дам. Да его у нас и не особо... Если будем легко соглашаться - не поверит. А по остальному?- Ведь мы будем знать, куда она поедет - дорога только в две стороны идет? А если случиться так, что через пять - шесть километров на повороте они напорются на шипы, и их кто-то обстреляет - ну значит судьба такая...
– Так я так хлопцам и передам?
– Не след. Хлопцы и сами догадаются, кто поумней. А кто глупый - пусть не нее волну катит, когда она тут будет. Ей же спокойнее будет, что не кинут. Зачем нам нервная баба раньше сроку?
Среда, 14.00.
– Двое брели по узкой автомобильной дороге к Дому 'Макаренко'. Игорь Псел ждал их там же, где и высадил утром. Но за десять минут до подъезда к Дому его пассажиры почти в унисон попросили остановить - им нужно было просто пройтись ногами и по земле.
Идти им предстояло минут еще с полкилометра, когда мужчина заметил, что его спутница дрожит, и явно не от холода. Мозговедом он не был, но то, что у его спутницы начинается сильнейшая истерика, было ясно и ему. Попытаться успокоить?
– Да! И как можно скорее. Ее не должны видеть такой. Прижав ее к себе, он начал гладить ее, что-то говоря - спокойно, ласково, так, как будто бы успокаивал собственную дочь. Стресс и напряжение переговоров были сильными, и как она смогла там не проколоться - для него было загадкой, на которую он теперь получал ответ. Он не сразу заметил, как ее руки, сквозь рыдания и слезы тоже обхватили, а вернее вцепились в его худощавый торс, а ее губы мягко ткнулись в его шею.
А минуту спустя уже двое животных катались, вцепившись друг в друга по траве лесной поляны. Еще недавно у них были имена, но тут и сейчас они были безымянными, - просто женщиной и мужчиной, которые с животной страстью и жадностью хотели познать друг - друга.
Любовью, нежностью тут и не пахло, а скорее звериной похотью, болью и голодом. Весь свой страх последних месяцев и недель, напряжение, притворство и игру они топили в желании поглотить и овладеть своим партнером, отдать себя всего без остатка,
..А потом она закричала...
Среда, 22.00.
– Когда Бортник и Игорь Пселл вошли в кабинет Кравчего, было еще достаточно светло. Но маленький неприметный человек - метр в кепке и в прыжке, был увиден ими не сразу.
– Вот ваш специалист, мне его 'вояки' присоветовали, - сказал Кравчий, показывая на маленькую фигурку сидящую в тени шкафа.
– Спасибо, товарищ команданте, верну лично через два дня, - ответил Бортник, пытаясь одновременно 'прочитать', что за типа им предложил комендант.
– Запомним, запомним. А зовут его Семеном Марковичем, специалист он широкого профиля по взрывотехнике, взрывным устройствам и разминированию. И попрошу не ржать, - повысил голос Кравчий, - а любить и жаловать. Мы про него, собственно даже и не знали, а как ты параметры поиска дал, дык мы его среди беженцев, во втором круге и обнаружили.... Знаешь, как там, в детской сказке 'Корову свою не продам никому, Такая скотина нужна самому!'. Так вот - Семен Маркович для нас не корова, а ценный специалист. Вернешь через три дня в целости и сохранности. И отблагодаришь, и его, и...ну в общем как жаба позволит.
– Лично отвечу за возврат, головой ручаюсь, - бодро ответил Бортник, про себя подумал, что абсолютно не врет, действительно - отвечает головой.
Уже на выходе, Бортник вдруг обратился к Кравчему:
– Я вот что подумал. Я же вчера свой кейс набивал исходя из того, что нам может пригодится, а тут специалист есть. Не будете возражать, если он в ваших запасах пороется, пару тройку деталей возьмет. Для вас - мелочь, а для нас лишний раз ездить не придется. А к концу недели, все, что не пригодилось - вернем.
– Да иди ты уже! Кашу с топора варит он. Сегодня деталька, завтра катушка, и собрана пушка...
– Так я же на всякий случай! Надо! Понимаешь, просто надо....чувствую, что можем опоздать.
После долгого ворчания по поводу приживальщиков и нахлебников, Кравчий таки дает добро, вызывая в кабинет НачВора Центра Спасенния.
По пути в центр Семен Маркович обратился к своему однорукому работодателю:
– Можете хотя бы на пальцах объяснить суть задачи.
– Н-да... значит, представь, что я в танке, и из него на расстояние в 150 метров в разные стороны идут провода к платинам с пластидом, которые нужно привести в газообразное состояние нажатием кнопочки на пульте. Пульт и заряды соединяют провода. Вот под такую задачу и выгребай закрома.
– Я воль майн женераль, - усмехнулся метр в кепке,- но я должен задержаться на несколько часов. Хорошие люди попросили в гости зайти. Отказать будет некрасиво.
– Ждем у выхода первого кольца через...через...Четырех часов хватит?
– Не знаю, думаю, что да. Но если не хватит, вы ж еще пару часов сможете подождать?
– Со стороны Семена Марковича это был не вопрос, а скорее утверждение.
Они расстались, и 'Низкий', как окрестил его про себя Бортник ушел в глубь лагеря. И тут, впервые за все время, голос подал Игорь Псел: