Мама
Шрифт:
Вторник , 19 часов дня, Центр спасения 'Томаковка', кабинет Кравчего –
– Бросали бы вы фигней страдать, товарищ Бортник, да перебирались бы все под нашу эгиду. Не эта шелупонь, так другая вам жизни не даст, а у меня солдат маловато, что бы на каждый ваш чих платочком прикрываться.
– Да так, наверное, и сделаем. Сейчас еще побарахтаемся, а к концу недели - созреем.
– Тогда, на кой ляд, ты сейчас ко мне приехал?
– Я тебе позвонил первым, когда все это началось. Ты мне поверил?! Потому твои сейчас в соседней комнате и сопят. Живые.
– Бортник, сделал упреждающий
– Я не медаль себе прошу али орден, а прошу еще раз поверить моей чуйке. Мне нужны два-три твоих специалиста из группы 'А', буквально на 3-4 дня. Потом верну...
– А зачем они тебе?
– Сейф один хитрый нужно будет взрывать. Да есть подозрение на сюрпризы... Вот и нужен спец. И материалы.
– Надо бери. Но боюсь, что все ценные спецы уже или сдриснули, или мертвы... Тут же кругом или ДПС-ники, или военные, а из наших - я, да еще пару десятков человек.
– Хм.. проблемка. Ну, вы ж, наверное, хоть запасы какие то вывезли?
– Их - да!
– Дашь, чего ни будь? С возвратом если не пригодится за 3-4 дня. А там, наверное, уже все наши на эвакуацию созреют?
– Много возьмешь? И чего?
– Ну, там провода - пару десятков метров, пластида 7-8 килограмм и прочего - по мелочи...
– Бери, сейчас человека позову. А людей - нет. Но я спрошу. А ты, если хочешь - можешь у людей снаружи первого кольца поспрашивать.
В 'Божественной комедии' Данте Алигьери ад представлял собой девять кругов, чем ниже круг - тем там страшнее. С этой точки зрения, первый радиус 'Центра' был почти раем, где обитало несколько сот небожителей - военные и их семьи, но вторым - было уже чистилище, где жили знакомые - знакомых, и так до последнего, где прибывали только что прибывшие, которые пребывали в карантине и держались друг от друга поодаль. Кто-то, очень верно охарактеризовал это устройство как помесь дантовкого 'Ада' и 'Одноклассников'.
Однорукий мужчина в сопровождении здоровенного мужика в униформе, к которому он порою обращался как к Игорьку, ходил от одного человека к другому по всем радиальным секторам кругам Центра и задавал вопрос. Вскоре его это утомило.
– Игорек, есть идеи?
– Есть, вообще то. Фигней мы страдаем.
– В смысле?
– Ну не в том, что ищем, а в том, как ищем. Нас должны искать. Люди тут уже почитай, как 3 месяца сидят, перезнакомились, иерархия сложилась. Все друг - друга уже знают.
– И что ты предлагаешь?
– Сейчас увидишь?
Он резко дернулся и обратился к щуплому пареньку, о чем-то спорившем с таким же задохликом:
– Парень, нам специалиста надо найти. Особого. Кто тут помочь с его поиском сможет?
– Поможешь, отблагодарю!
– И чем же?
– Ведро молодой картошки устроит? И килограмм зелени - петрушка, укроп и прочее.
Глаза парня раскрылись, а кадык дернулся к верху. Он быстро сказал: - 'Пойдемте'.
Через три минуты они вошли в обычную палатку. Глянув по сторонам, Игорь расхохотался, а потом сказал Бортнику - 'Ну конечно, кто бы еще мог быть?! Цыгане!'.
Паренек же тихонько тявкнул, - Уважаемый Парно Бахтеевич, эти люди к вам, очень помощи просят, - и так же тихо выскользну к воротам первого радиуса, ждать оплаты.
Парно был большим и грузным мужчиной, мало похожим на цыгана, практически славянской внешности,
Его звали Парно Бахтеевич Крикунов. И он вовсе не был цыганским Бароном. Но в данный момент он был тут главным среди этой группы цыган, и его слушались.
То, что ищут именно минера-взрывника, его не удивило, но он сразу же поинтересовался ценой решения вопроса. Впрочем, мешок молодой картошки, два мешка овощей и небольшая 'Берета' в качестве оплаты - его вполне устроили. И он заверил, что к вечеру проблема будет решена.
Уже подъезжая к объекту 'Дом' Бортник услышал, как заработала рация. Его вызывали от Кравчего. Нужный человек нашелся.
СРЕДА
Среда, 6.00 - Мужчина и женщина стояли у дороги и молчали, ожидая появление 'сюрвейеров'. От того, как должны были пройти переговоры с ними - зависело очень многое.
О чем молчал ее спутник, женщина не знала... Но и ей тоже было о чем помолчать. В свои намерения, мотивацию, которую она будет демонстрировать 'выживальщикам', она вживалась несколько суток, как актер в свою роль. Когда-то бессмертный герой Челентано сказал: 'Чтобы блеф удался, нужно самому в него поверить'. И последние несколько дней она заставляла себя, порою через силу, особенно по началу, верить в свой блеф. Но чем дальше, тем более охотно ей в него верилось. Ей уже самой до чертиков хотелось послать все и вся, сесть в армейскую 'Шишигу', груженную патронами и продуктами, с прицепом топлива. Усадить за руль своего мужчину, взять 'брата', который все равно долго не протянет в силу недавнего повреждения рассудка и долгой болезни (именно поэтому она его и не бросит), и послать всех лесом. Ей было нужно то, что менеджеры западных компаний называли 'золотым парашютом'.
А потом она взяла мужчину за его худую жилистую ладонь. И так держала ее, пока не им не стали видно очертания уже знакомого 'Гелента'.
Подъехал. Пять человек. И один из них уже знакомый им - Геннадий Равильевич. На лицах сидящих была настороженность.
Женщина первой сделала шаг навстречу и начала говорить: ' Я - руководитель Дома, Екатерина, а это мой зам. По вопросам безопасности...'.
Но, самый рослый из сидячих в машине мужчин не дал ей договорить, остановив ее движением руки, - ' И вам не болеть! Кто вы такая, я уже понял, а меня зовут Сергей Петрович Ольховский, можно просто Сергей. Будем знакомы. А вот вашего комиссара я, кажется, знаю. Здравствуй Игорь!'.
К удивлению Женщины Игорь делает шаг навстречу машине и говорит так, словно знал этого седого мужика уже много лет - 'И вам не болеть товарищ Ковпак!
– Здравствуй, Ольховский!'.
Черных повязок или мешков у них не нашлось. Но оказались вполне годные зимние шарфы, которые, правда, не только закрыли обзор, но и вызвали легкое раздражение на лице.
Среда, 13.00.
– Двое мужчин стояли на крыльце дома и смотрели вслед уезжающему 'Геленту'.
– Ты ей веришь?