Мама
Шрифт:
Оружия в карманах убитого нет.
Пятница, 15.42 Молодой парень, стоящий на крыльце был, кажется, племянником одного из 'отцов основателей'. Бортник настоятельно советует жестами мне спрятаться и не маячить. Поэтому наблюдаю за происходящим осторожно - со второго этажа. Оттуда скорее вижу, чем слышу их непродолжительный диалог:
– Парень, тут дело такое деликатное - можешь помочь?
– Да ради Бога...
– У меня шнурок развязался. Я с одной своей рукой - инвалид. Можешь помочь?
Его смерть была практически мгновенной и настигла его в виде удара балисонгом в левый
Как звали мальчишку я не знала, и это было не важно. Важным было другое - но у него на поясе оказалась кобура с АПС.
Пятница, 15.45
Ударом в глаз Бортник добивает жирного. В ванной уже невозможно дышать - у покойника расслабились все сфинктеры. Терплю. Делаю еще одно промывание желудка, а Игорь тем временем приносит из соседней комнаты какую-то банку с непонятным кофе. Растворяю его в банке воды, пью. Спать мне сейчас нельзя ну совсем никак.
Бортник с пистолетом уходит на первый этаж - перекрыть баллон с газом на кухне. На всякий случай, а я топаю за ним. Там, за закрытой дверью, он находит двух теток, которых, почему-то мы не видели среди присутствующих. Вид мужика с пистолетом в комментариях не нуждается, и они не кричат. Старшая, мать, по видимому, хочет помочь Бортнику сделать правильный выбор: 'Внизу есть подвал, мы спустимся, а вы закройте нас. Только не убивайте, пожалуйста, прошу вас!'– Говорит она быстро и шепотом.
Два цветастых мячика, каждый под сотню килограмм, катятся по приставной лестнице вниз, а сверху за ними щелкает защелка, а нам остается только наблюдать за событиями оттуда и ждать нападения. У меня - его нож. Если дело пойдет совсем плохо - то маленький укол в яремную вену решит все проблемы, а больше я сделать уже ничего и не смогу.
Пятница, 15.45 - С улицы слышны крики. Аккуратно выглядываю из-за шторы со второго этажа. Кажется, началось.
Когда было решено использовать клофелина, то это было обусловлено несколькими вещами: его было легко достать, он не чувствовался в коньяке, а его использование давало некоторый шанс исполнителю...Ну, по крайне мере больший чем цианид или мышьяк.
Коньяк пили отнюдь не все. За столом сидело около пятнадцати человек, не считая нас и тех двоих, что сейчас лежат в доме. А дегустировать соблаговолили человек восемь-девять. Много это или мало?
Для того чтобы убить насмерть сразу и всех - катастрофически мало. Но вот для того, что б через 10-15 минут после поднятой чарки у выпивших начали закрываться глаза, более чем достаточно.
Смех над уснувшими, затем недоумение, затем беспокойство, а как финиш ситуации - паника. Все это происходит буквально за минуту. А дальше счет идет на секунды...
Вон кто-то с криком 'Где эта сука!' буквально летит от мангала в сторону нашего дома. У него в руке револьвер.
Еще несколько человек - в основном женщины бегут в сторону обеденного стола, где уже начали лупить по щекам уснувших, а у некоторых пытаются вызвать
В это время раздаются выстрелы. Хотя АПС намного тише 'Макарова', но все равно, его сухой треск заставляет почти всех собравшихся на поляне на мгновение умолкнуть и замереть, повернувшись в сторону нашего убежища. Почти всех кроме Жени: преодолев половину расстояния, он останавливается, левой рукой приподнимает полу бронника, рвет оттуда пуговицу, за которой выпадет короткий шнур, и чиркает зажигалкой. Видно, что она дает пламя не с первой попытки. А затем, он, уже не бегом, а быстрым шагом - что б не сбить пламя, движется в сторону 'круглого стола'.
Пятница, 15.47 Состав C-4 широко известен своей мощностью и пластичностью. А самым надёжным способом вызвать взрыв является применение капсюля-детонатора. Убежать же от взрыва - невозможно. Для стороннего наблюдателя взрыв происходит почти мгновенно: всё хорошо, а потом через секунду всё разрушено.
Одного килограмма C-4 хватает, чтобы взорвать грузовик. А на Жене было около более трех килограммов пластида. Время, когда ему действовать, должен был определить он сам. Так мы с ним решили заранее.
Вижу в его руках зажигалку, и сразу все понимаю. Прыжок от окна, к лестнице, вниз...еще вниз... кричу - 'Игорь, Падай!'.
А потом лежу на нем сверху, - а он такой легкий и щуплый, а у самой глаза закрыты, и уши - руками, а рот открыт,- так как учил наш минный Заратустра, - Семен Маркович.
Несколько секунд спустя что-то горячее бьет меня в бок, приподнимая в воздухе. Эпицентр взрыва находится метрах в ста от нас. Но дом был построен не из фанеры, а из кирпича. И именно поэтому он не обрушается, хотя теряет все окна и часть шиферной крыши.
Пятница, 15.49 - Глаза убитого смотрят на меня. То, что человек мертв - видно сразу: его глаза пусты, и в них нет жизни. Сначала я грешным делом думаю на Игоря, но потом меня отпускает. У моего чекиста волосы черные, а этот рыжий. Наконец пыль оседает, а до меня начинает доходить, что если Игорь и жив, то он подо мной, и точно жив - вон он как пытается меня столкнуть с себя одну контуженую дуру. А это, наверное, это тот, что побежал вести подлых отравителей на суд обЧества или сразу порешить.
В револьвере убитого оказывается четыре патрона. Меньше чем нужно для боя, и больше чем нужно для суицида. Но и это неплохо.
Когда он вламывался в дом, Игорь поступил просто и незамысловато - встал в углу открывающейся двери. А потом - просто выстрелил ему в затылок.
Приподнимаюсь. Пыль душит, но сквозь нее пробивается свет и становится виднее. Хочу выматериться, но мягкая рука Бортника закрывает мне рот. Молчу.
Пятница, 16.00 - Тетки, запертые в подвале, тоже молчат. И то ладушки. Зато орать начинают снаружи. Один дом - сложился от ударной волны. Два остальных, не считая нашего, - устояли. Много трупов, но есть и живые, которые контужены, у многих сломаны конечности. Ждем еще минуты две, и умершие начинают 'обращаться'. Они еще тупы и неповоротливы, но их потенциальная пища сейчас контужена или обездвижена.