Мама
Шрифт:
Если верить Игорю, то его стоимость в ценах старого мира была полста тысяч долларов США за одну бутылку, и что во вкусе этого чуда порядка 1200 вкусов от 40 до 100-летних коньяков которые смешанных вместе. Может быть - может быть. Вкус действительно неплох.
Поначалу на нас с коньяком смотрят искоса. Впрочем Игорь уже скоро толкает короткий тост на тему - что это за хрень, сколько она стоила и чем знаменита и предлагает дегустировать...Первым решается худой мужик, - кажется его зовут тут Деном, а за ним еще несколько человек. Пузырь темного стекла быстро пустеет.
А
– Катя, давай я тебе из своего стакана налью.
– Сам пей из своего стакана. Я тост хочу сказать. Не жлобись открывай - новую.
– Эта же последняя...вообще, наверное последняя.
– Так и ты у меня тоже любовь - последняя. Я про тебя говорить буду - открывай!
Бортник нагибается под стол за последней бутылкой, а легкая семейная разборка начинает привлекать внимание. Всегда интересно понаблюдать за сорящимися парами.
Наконец Бортник открывает бутылку и наливает мне полрюмки. Пальцем провожу по срезу рюмки - намек, что бы лил полную. А затем, поднимая стопку, обращаюсь к Бортнику: 'Игорек, это точно последняя бутылка такого...' – взглядом киваю на пузатый черный пузырь стекла.
Дождавшись его положительного ответа, продолжаю – 'Тогда обнови бокалы. Счастья всем и пусть никто не уйдет обиженным. Тост!'.
Он льет всем, кто протянул свои рюмки. Льет и себе, когда кто заметил, что он сачкует. Дурак!
– Мог бы отшутиться.
А теперь мой выход и начинаю говорить трогательные банальности: о том, что произошло, о том, как встретила Игоря, о том, как мы решили быть вместе, и, заканчивая тост, предлагаю выпить за самого лучшего человека на свете которого очень люблю и ни никого не променяю, и за любовь.
Когда дама поет за любовь - принято пить стоя и до дна. Так все и поступают. Даром что дама после тоста слезу от умиления пустила. А потом, начинает реветь как белуга - зрелище не очень приятное, но вполне объяснимое: у влюбленной бабенки от алкоголя, чувств и стресса начало сносит крышу. Ей бы, болезной, успокоиться да в порядок себя привести.
Извиняюсь за столь бурное проявление чувств. Встаю из-за стола, левой рукой беру сумочку, а правой за руку Игоря, и прошу проводить меня в..в..в – 'Может, кто ни будь показать, где тут ванная комната?'.
По реакции Ольховского понимаю, что упредила его распоряжение о навязчивом сервисе.
Встают двое. Один толстый мужик лет сорока, а второй - совсем еще мальчик. Они нам покажут. А потом мы им.
Пятница, 15.30- Ванная. Я и Игорь. И еще пара минут на то что бы попытаться успеть промыть желудок, выпив как можно больше воды, а потом склониться над унитазом, засунув два пальца в горло. Еще раз, и еще ... Процедура повторяется раза три, пока Бортник решает, что пока все, хватит - надо вводить антидот.
Ввожу Игорю раствор атропина и адреналина. Клофелина во второй бутылке коньяка было предостаточно для глубокого сна, а может и для смерти,
Ну а теперь вещь необходимая, но неприятная. Этого мы, почему то, не репетировали, но что делать я знаю хорошо. Со своей одной рукой Игорь не смог бы быстро осуществить задуманное, и я ему помогаю: расстегиваю и стягиваю брюки, трусы, а он нагибается...
Как там 'дерни за веревочку, дитя мое, двери откроется...'. Нас обыскивали на дороге, но внутриполостного досмотра, слава Богу, на обочине не устраивали. Начинаю аккуратно тянуть за шнурок и через секунду мне в руки, испачканная в крови, лубрикантах и кале, выпадет 'торпеда' - небольшого размера эластичный фалоимитатор. Эту очередность действий я, хотя и не репетировала, но продумывала разов двадцать:
ПЕРВОЕ - Быстро вымыть, затем насухо вытереть 'торпеду'
ВТОРОЕ - Поднять стельку туфли Бортника или своей - без разницы, - и достать бритвенное лезвие
ТРЕТЬЕ - Сухими руками вскрыть 'торпеду' и вынуть из нее балисонг Бортника (нож бабочку)
ЧЕТВЕРТОЕ - Быстро одеть своего 'торпедоносца'...
Чувствую приближающиеся, но пока еще слабые, симптомы отравления клофелином, - как доктор и предупреждал, - сонливость, сухость во рту, и легкое головокружение. Ладно, свое соло я уже отыграла. Если все пойдет правильно, Игорь откачает, а если нет - так лучше и не откачивать. Но я то, слабая баба, и выпила из бутылки больше всех, а у тех это должно настать с оттяжкой - минут на пять-шесть позже, и не так резко. Так что еще несколько минут у нас еще есть.
Пятница, 15.40 - Пора! За дверью ванной комнаты, находится качок. Ему лет сорок и он весит под сотню килограмм, если не больше. Леней, кажется, его зовут. И надо его надо убить сразу и так, что б он не успел закричать. Внизу еще один, но с этим, возможно, будет проще - ему лет шестнадцать, максимум двадцать. Почти мальчишка.
Ложусь на пол ванной, прикрываю глаза, ноги трагически подломлены.... Слышу, как Бортник тихо просит подойти бугая: ' Мужик, с дамой плохо. Помоги вытащить'.
Сквозь полу прикрытые веки вижу, как он входит в ванну, наклоняется, смотрит. А я, сквозь полуприкрытые веки, смотрю на силуэт у него за спиной.
Пора! Резко открываю глаза и хватаю бугая за уши, а рука Игоря выскакивает откуда то сзади и кажется что только гладит балисонгом горло Илюши, как перышком. Но его кровь упругим горячим фонтаном сразу бьет мне прямо в лицо, а сам он, хотя и не может уже кричать, и быстро слабеет, но еще пытается вырваться. Поздно!
– За три секунды во время тренировок Бортник наносил семь ударов ножом по размороженной свиной туше, а балисонг не настолько короток, что бы не достать до сердца жирного. Наконец он падает на меня, продолжая булькать кровью из своей улыбки под подбородком. Когда же я выбираюсь из под его туши, то вижу только сжимающиеся кулаки да мелко дергающиеся ноги в смертельной агонии..