Лом 2
Шрифт:
Славик и Димон направились во внутренности «монстра Франкенштейна» или, как я узнал, «Бегемота ГП-1». Как раз успел заметить, как пушка сначала повернулась дулом вертикально вверх, а потом спряталась внутри корпуса.
Внутренности «Бегемота» были не менее страшные, чем корпус. Если снаружи я видел только шрамы от сварки, смены панелей и прочих переделок корпуса, то внутри стены прошивали какие-то, очевидно, Канцом установленные балки и рёбра жёсткости. Внутри бот был укреплён основательно. Где-то приходилось пригибаться, где-то
В итоге я нашёл и броню, и посадочные места, и уже экипировавшегося генерала, который встретил нас и помог облачиться в доспехи дамам. Мы все оказались в тесном отсеке на десять посадочных мест, которые представляли из себя мощные раскладывающиеся кресла с креплениями специально для пассажиров в броне.
— Стартуем!!! — прокричал голос Канца в шлеме. — Не ссать!
Нас затрясло, потом перекосило, Канц выматерился про какие-то кормовые крепления, двигатели напряглись, и «Бегемот» резко выстрелил сам собой вверх.
— Богомол тупой, — пробормотала в общий эфир Немезида, — забыл отстегнуться.
— Я всё слышу! — прокричал Канц. — Кому интересно могу обзор включить, а самые грубые останутся без картинки.
Мы все сидели с закрытыми забралами, дополненная реальность работала. У меня перед глазами всплыл вопрос на подключение к камерам наружного наблюдения. Я обоими телами дал согласие, и картинка сразу изменилась. Я оказался в небе с полным сферическим обзором. Где камеры не доставали, там реальность достраивал ИР. Но поскольку мы были в боевой обстановке, где нельзя иметь недостоверную картинку, то достроенная реальность имела чуть-чуть изменённый цвет, словно через слабый синий фильтр.
Внизу удалялись огромные створки, прикрывающие пусковую шахту.
Я повертел головами и увидел ранчо, которое лишилось большинства построек и сильно дымило. Никаких боевых роботов я там не видел. Да их, наверное, уже и не было.
— Какнц, дырявая твоя голова, подключи меня! — возмутилась Немезида, видимо, не сумевшая самостоятельно получить доступ к камерам.
— Да, Зиночка, пожалуйста! — весело ответил Канц, после чего радостно заорал, — А вот и кавалерия. Ну-ка, сколько вас, креветки? Я начал осматриваться, не понимая, где обнаруженная Канцем кавалерия, и вскоре увидел другую версию обзора и подключился к ней.
Теперь точка наблюдения находилась примерно в пятидесяти метрах над «Бегемотом», обзор горизонта стал лучше, и я смог рассмотреть, что за «кавалерия» к нам пожаловала. Издали, может, и не впечатляет, но не меньше тридцати летающих транспортов — это серьёзная сила, а мы даже не боевой корабль, а переделанный десантный транспорт с нулевой аэродинамикой, которую, правда, может компенсировать мощная система двигателей. Но наш техник даже на старте отцепиться забыл. Хотя не очень понятно, зачем, в принципе, изначально цеплялся. Он что думал, «Бегемот» сам удрать попробует? Эта его безалаберность напрягала,
«Бегемот» мелко затрясло, а камеры подсветили работающие скорострельные пушки. Масштаб ещё раз изменился, теперь я видел ещё более обширную картину, к которой добавилась пятёрка крылатых акул. На земле крылатой боевой авиацией управляют пилоты, тут же, я уверен, вряд ли посадили человека терпеть огромные перегрузки.
Так или иначе, но реактивные самолёты, которые показали камеры, точно не были предназначены для сброса десанта, а вот для поражения целей типа нашей — вполне. Что они и показали, отстрелявшись серией ракет.
«Бегемот» стал скакать по небу, как заяц, одновременно выпуская огромное количество заградительных залпов, и отрабатывая пушками уже не по приближающимся относительно медленным транспортам, а по ракетам. Для борьбы с супербыстрыми атмосферными истребителями у нас было что-то весьма эффективное, так вся пятёрка быстро исчезла с радаров, оставив после себя разлетающиеся обломки. Ни одного попадания я заметить не успел — всё произошло очень быстро и в невероятной болтанке. «Бегемот» действительно оказался весьма зубастым.
И это мы ещё даже мегапушку не расчехляли.
Приближающиеся транспорты очень быстро поняли, что против нас не имеют ни единого шанса. Они, видимо, несли десант — людей и дронов — и готовились к тому, что мы можем попытаться сбежать на чём-то типа атмосферного транспорта, а не рванём отсюда сразу на орбиту, но даже если и рванём, то не на таком монстре, который боевую авиацию на оплавленные осколки разобрал всего за секунды с начала огневого контакта. Они притормозили, видимо, взяв паузу на обдумывание ситуации, только воздушный бой не подходящее место для пауз.
«Бегемот» перестал скакать, взбалтывая нас внутри скафандров, и я снова почувствовал вибрацию. Чем мы там стреляли, я понятия не имел, но зато камеры показали, как мини флот неприятеля начинает получать серьёзный урон. Взрывы, взрывы и ещё раз взрывы. Вскоре ничего понять в той стороне горизонта стало невозможно. Но, наверное, это и неважно. Мы здесь не нагибаторства ради, а бегства для.
Мои мысли подтвердил ненадолго замолкший Канцлер.
— Стартуем на орбиту! Приготовиться и не ссать!
«Бегемот» взревел двигателями, и я понял, почему тут такие удобные кресла — вдавило очень сильно. Не знаю, сколько g мы сейчас испытывали, но немало. Даже мои усовершенствованные тела прифигели. А Немезиде, с её второй эволюцией, было ещё хуже.
«Ты маяк поставил?» — написал я на виртуальной клавиатуре генералу по индивидуальному каналу.
«Этим тут и занимался с самого начала. Уже работает», — довольно быстро ответил он.
«Сколько ждать крейсера?»
«От пары часов до суток. Он не на орбите планеты. Но стартовать должен быстро. Маяк требует прийти на помощь максимально скоро».