Лом 2
Шрифт:
— Браво, малышка! — по внутренней связи похвалил Немезиду Канц. — Теперь этот клоун не сможет дать заднюю и продолжить координировать наше пленение. Он только что признал, что уже взял нас в плен, раз мы в его власти. Эти божественные выпердыши терпеть не могут признавать свою неправоту. Да и запись всего происходящего у них сейчас идёт. Не может этот судья перед своими начальниками выглядеть обоссаным репейником. Как только они кого-то поймали, у них есть такая говённая традиция — зачитывать все обвинения и приговор. Чем раньше человек поймёт, что его ждёт, тем раньше начнёт мучиться одним только ожиданием казни — такие у них идеи. И сейчас Зинка его подловила! Он теперь должен читать приговор. Потратит время на это.
— Это не сильно
— Он не даёт нам никаких приказов, не требует ничего и весь поглощён дерьмом, которое у него через рот лезет. Так что паузу мы всё равно получили.
— Но, когда договорит, что мы будем делать?
— Вы — ничего. А я, между прочим, старший пилот команды самой Немезиды! У меня, как и у неё, тоже есть план на любую проекцию задницы! Нам надо, чтобы они подошли поближе и не пытались какие-то ещё инструкции давать.
За время этого обсуждения мы полностью игнорировали речь судьи Льянту, а тот, попавшись на хитрость Немезиды, монотонно, отчётливо и сурово читал все её прегрешения.
— … соблазнение Судьи Кьюба и насаждение ему ереси…
— Зина, так у тебя с этим здоровяком что-то было?! — возмущённо, но с нотками восхищения воскликнул Канц.
— Отстань! Дай дослушать! — отмахнулась Немезида, мне послышалась улыбка в её голосе.
В таком вот виде мы и продолжали слушать обвинения. До приговора судья ещё не дошёл.
Тем временем истребитель приблизился, можно сказать, вплотную. Сейчас расстояние между нами было не больше километра. Пока судья говорил, я наблюдал как за их действиями, так и за нашими. Канц зачем-то несильно раскрутил «Бегемота» вокруг продольной оси, и теперь мы не очень быстро вращались, показывая замершему истребителю то пузо, то спину.
От корпуса корабля «судей» отлип небольшой бот и медленно направился в нашу сторону. Тут долго думать не надо — сейчас нам предложат покинуть наш «Бегемот» и пересесть на специально подготовленный транспорт. Уверен, там и анти-ранговые подавители работают и прочих средств хватает, чтобы полностью взять нас под контроль. А дальше этот бот вернётся к истребителю, прилипнет к корпусу, и нас можно относительно безопасно транспортировать куда угодно. Скорее всего, поместят в медицинские капсулы, только накачивать будут не питательным раствором, а ядрёной наркотой.
В принципе, если дела обстоят именно так, то Пятому всё равно остаётся место для манёвра, вот только я не смогу им захватить вражеский корабль за пару секунд, а «судьи», уверен, имеют план Б, который, легко догадаться, состоит в том, чтобы просто распылить нас на атомы или перемолоть в фарш, а тонгеров всосать в специально для этого предназначенные переноски. Я-то, скорее всего, спасусь, а остальные…
Кстати, о переносках. Я обратил внимание, что система наблюдения подсвечивает около двадцати точек рядом с нашим транспортом. Увеличив одну из них, обнаружил небольшой искусственный объект с мощной двигательной системой, предназначенной для космических полётов и маневрирования. Скорее всего, это и есть те самые переноски, в которые нас будут ловить, если мы сами добровольно не погрузимся в бот. Ситуация так себе…
Тюремный бот медленно приближался, мы медленно вращались. Какого-то действительно оптимального решения я не видел. И тут неожиданно Канц проговорил напряжённым голосом:
— Готовность десять секунд. Броню загерметизировать!
У меня броня и так была полностью закрыта, поэтому я сосредоточился на том, что показывали камеры.
Вот мы, вращаясь, показываем истребителю бок, потом дно… Но вышедший из их поля зрения бок мгновенно открывает все орудийные заслонки и в этот же момент из всех орудий открывается огонь по окружившим нас переноскам. Заслонка гиперпушки, той самой, что на самом деле «аппарат объёмного минирования», размером в полкрыши нашего «Бегемота» открывается,
Всё происходит очень быстро, ведь на обоих сторонах обстановку мониторят не живые люди, а боевые ИРы. Поэтому я не удивился, что, когда наша пушка выстрелила, в ту же секунду истребитель заискрил вспышками своих орудий. И судя по нездоровым толчкам, мы пропустили какие-то попадания.
Вот только непонятно, почему мы тогда ещё живы! Орудия истребителя рассчитаны распылять намного более серьёзные цели. Хотя… Мы же первым залпом ударили по переноскам, которые зависли не так уж далеко от нас, поэтому распылять нас означает полностью потерять. Мы же просто в бестелесной форме опустимся на планету и нас там уже не найти. Канц, оказывается, тот ещё шахматист-читер. Два хода подряд сделал и создал противнику очень неудобную ситуацию. Мы показали, что готовы огрызаться, при этом убить нас нельзя.
А что там с истребителем?
К сожалению, разрезать его пополам не получилось, как и нанести какие-то серьёзные повреждения… Хотя… Вон той дыры в корпусе не было! Отлично!
— Вот вам говноеды божественные! Судьи сраные! Судите теперь, у кого из вас жопа шире и глотка глубже! Я вам и туда, и туда напихаю!!! — Канц прям разошёлся в эфире. Видимо, дуэль была удачной. — Сами, ушлёпки сраные, приблизились вплотную и замерли — для моей малышки — идеальные условия!
— Судья Льянту, а сейчас ты уверен, что мы полностью в твоей власти? — спокойный и от того сильно контрастирующий с криками Канца голос Немезиды раздался в общем эфире. — У тебя неожиданно корабль поломался, он теперь неспособен даже на планету сесть. Ты нас не убиваешь, так как боишься, что мы в бестелесной форме сбежим? Правильно боишься! У нас есть Ранг, который в отсутствие этих твоих тюремных переносок поможет в бестелесной форме добраться до хранилища тел, и мы спокойно начнём всё сначала. А я и не против всё начать сначала — а то скучно тут на Толяне. Слишком мирно. Хочется уничтожить парочку ваших планет, пародии на правосудие. Что теперь скажешь, судья Льянту?
— Вы тоже сесть не сможете, ваш корпус повреждён.
— Разберёмся. Бывай, судья!
— Пушка повреждена. Больше укусить их нечем. Зато все переноски уничтожены, — по закрытой связи описал ситуацию Канц. — Тао, где твой корабль?
— У нас нет с ним полноценной связи. Он идёт на маяк в стелсе. Даст о себе знать только за полчаса до прибытия. Или позже. Но как даст, так мы узнаем, сколько ему до нас осталось…
— Дерьмо!!! — выругался Канц, не дослушав генерала.
И я быстро видел, почему Канц неожиданно расстроился. На истребителе заработало орудие. Больше всего похожее на лазер, а может это именно он и был. То, что в атмосфере совсем не эффективно из-за потерь мощности луча, в безвоздушном пространстве прекрасно работало с ювелирной точностью выжигая все орудийные точки «Бегемота». Главный калибр, который оказывается, словил ранение в короткой перестрелке, Канц убрал внутрь корпуса. И не зря. Сейчас бы ему досталось. Нас аккуратно прижигали, лишая оружия и подвижности. С каждой секундой мы всё больше превращались в большую стальную коробку без возможности передвигаться и обороняться. Нашему боевому Бегемоту вырвали клыки и подрезали сухожилия на ногах.
Неприятно и обидно.
Выжигание лазером на шкуре «Бегемота» никак не сказалось на нашей инерции. Мы также продолжали вращаться. Из оружия у нас осталась только мега-пушка, но и та, к сожалению, повреждена, значит из оружия остались только ножи, пистолеты и боевые когти Пятого, что совсем немало, но от потери тела нас не спасёт. А я как-то не хотел оказываться в буквальном смысле в подвешенном состоянии.
— Нас прервали судья, вы не могли бы продолжить ваш совершенно неинтересный, но очень важный для вас монолог? — вернулась к беседе Немезида.