Чтение онлайн

— Я пришла в себя, когда меня уже вытащили из перевёрнутого и полыхающего бронефургона. Потом увидела дрона, но не поняла даже, кто это такой, как он прямо на меня выпустил струю огня. Дрона не распознала, а напалм распознала. Я знаю, что это такое. Что такое напалм. И узнала его сразу. Но струя полностью попала на огромного невидимого муравья или кого-то похожего на него. Этот муравей поднялся и принял весь огонь на себя. И продолжал гореть и удерживать струю напалма. Там уже жар был такой, что мы отбежали, но муравей не просто стоял, он действовал. Ударами когтей он ловко расчленил дрона, и тот взорвался. Мы уже

отбежали достаточно далеко, поэтому взрыв нас не задел. Даже не представляю, что бы чувствовало живое существо в этом огне… — Немезида как-то даже незаметно для самой себя погрузилась в этот рассказ.

— Ощущения я получил во всей полноте, — сказал я Славиком, тем самым открывая тайну того, кто такой Пятый. Ещё не полностью, но лучше, раз уж мы в одной лодке, не плодить тайн, которые ведут к интригам и всякой… лаже.

— То есть ты всё чувствовал? — округлила глаза Немезида. А незаметно подошедшая Акуна сжала руки на плечах сидящего в кресле Димона.

— Штурмовик формикадо — это моя призрачная форма. Я в ней чувствую боль, — признался я.

— Подожди… Ты горел заживо и мог мыслить ясно? Я же видела, ты смещался, чтобы не дать дрону облить нас.

— Ну, не прям ясно. Но мог.

Немезида замолчала, переваривая полученную от меня информацию. Никто её не торопил, только в чём-то провинившийся Канцлер снова повернулся к терминалу и продолжил работу.

Наконец Немезида отмерла.

— У меня много вопросов.

— Ты получишь на них ответы. На большинство. Пока продолжай рассказывать.

Я все переговоры вёл Славиком, пока оставляя за кадром тот факт, что Славик и Димон — это одна личность.

Немезида продолжила.

— А дальше всё было просто. Из ворот выехал небольшой броневик, а у нас только ручной огнестрел. Из-за дрона с напалмом мы отбежали от горящего бронефургона и стали беззащитны перед стрелками на ферме — нас больше ничто не прикрывало. Дальше просто — повязали и потащили на ранчо.

Ну, да. Из опытных бойцов только генерал, рядом с ним три женщины и мои бессознательные тела, при этом никаких шансов укрыться.

— Дальше нас раздели и подвесили. Собственно, и всё. Пока их старший общался с начальством, ты пришёл в себя и снова нас выручил.

— Да… Недолгая история. А кто такой Канцлер и чем он занят?

— Это мой старый друг. Он техник-пилот. Должен вывезти нас на орбиту.

— И в чем он провинился?

— Он не держал бот в полной готовности и затеял перевооружение. И наверняка ещё какой-нибудь ремонт. Страсть у него такая — постоянно что-то усовершенствовать.

Я повернулся к пилоту.

— Как ты попал в плен? У тебя тут средств наблюдения и защиты столько, что ты этот отряд мог в пыль превратить задолго до визуального контакта.

Мужик с прикольным именем отвлёкся от работы и с неохотой признался.

— Я расслабился. Половина охранных контуров не работала. Меня просто подстерегли и спеленали.

— А голосовые сигналы? Ты мог целую армию дронов на них натравить. Я же посмотрел, тут и там боевые дроны стоят.

— Разобранные! — не удержалась от шпильки Немезида.

— Да, — покаялся мужик. — Часть разобранные. Часть эти умельцы взяли под контроль. Они тоже неплохо технически оснащены и знали, куда идут.

— Понятно. Что у тебя за бот? Что будет, если мы без установки этой особой пушки на нём попробуем на орбиту выйти?

— ДШТ-12М. Только я его доработал как следует. Людей в него теперь меньше влезет, зато вооружение на уровне.

— Ещё не, — я выделил «не», — доработал.

Посмотрел вопросительно

на генерала. Тот понял и пояснил:

— Десантно-штурмовой транспорт, модернизированный. Насколько помню, двенадцатая модель сто пятьдесят — двести бойцов в броне может спустить на планету или поднять с неё. А вот какие модернизации — это уже надо у пилота спрашивать. Что хоть за пушку ты ставишь? Которой аж сама Крапива позавидует…

Последнее адресовалось Канцу. Тот парой быстрых движение включил голограмму и, когда перед нами повисло объёмное изображение, стал объяснять.

— Вот ДШТ, — указал он на неказистый на вид параллелепипед. Размер, как я успел сориентироваться примерно с четыре железнодорожных вагона, если те поставить рядом и ещё два таких же сверху. Но это общая форма, а так из этого «бруска» торчали оружейные модули, двигательные установки, как разгоннные, так и маневровые. Канц продолжил, одновременно меняя масштаб голограммы и выделяя те или иные фрагменты, — вот тут и тут у него атмосферные кинетические пушки двух видов. Снарядами плюётся и картечью. Это больше, как понимаете, для защиты от ракет и подавления живой силы при сбросе десанта. Я эти пушечки перебрал, они теперь куда зубастее.

— Бухла ты перебрал, перебиральщик! — продолжила ворчать Немезида.

— Я могу вместо объяснения извиняться, только это ничему не поможет, — философски ответил Канцлер и, не дожидаясь реакции Немезиды, продолжил. — По верхним углам у нас дальнобой: легкогазовые скорострельные пушки с отдельным ИРом, который ими рулит.

— Так, может этого и хватит? — спросил я. — Можем лететь и без ещё одной пушки.

Канцлер вздохнул.

— Не можем мы без неё лететь. Под неё гнездо в корпусе открытое. Просто его сейчас заваривать уйдёт столько же времени, сколько и пушку ставить. Мы её поставим даже быстрее… — как только речь пошла об этом чуде-юде, глаза у достаточно меланхоличного мужика загорелись. — Да вы посмотрите, что это!

Несколько взмахов руками — и перед нами полностью поменялась голограмма. Сейчас мы наблюдали открытый космос, в котором плавно и неторопливо вращался огромный астероид. Ну как, огромный. На фоне летящего рядом с ним корабля огромный. Так-то он даже земной Луне в подмётки не годится. Астероид на вид представлял из себя сплошной камень. Масштаб увеличился. Мы смогли наблюдать, как кораблик приблизился к поверхности астероида и завис в полутора километрах от относительно одинокой торчащей острым клыком скалы. Или горы. Пара километров почти отвесных стен в этом торчащем клыке была. Астероид вообще был необычайно колючий. Таких гор-клыков на нём были миллионы.

Корабль завис и мигнул еле заметной искоркой выстрела. А вот попадание еле заметным не было. Косая линия вспышек под углом сорок пять градусов перечеркнула скалу, и кусок размером с треть от всего объёма «клыка» просто плавно под действием совсем слабой гравитации съехал вниз.

— Смотрите ещё раз! — Канц, казалось, забыл обо всём.

Он махнул рукой, меняя голограмму. И теперь мы наблюдали в замедленном воспроизведении крупным планом поверхность скалы. Почти одновременно, но тем не менее именно почти, это не было совсем одновременно, на каменной поверхности появлялись отверстия на расстоянии около двадцати метров друг от друга. Они располагались в линию. Снаряды или что-то ещё — неизвестно, что там за поражающая часть у этого оружия, — продырявили прочный на вид камень, как если бы это был не камень, а картон, прочертив линию немаленьких дыр длиной метров триста. Появление каждой дыры сопровождалось яркой вспышкой голубого цвета.