Лом 2
Шрифт:
— Всё правильно, Тао Нгата, всё правильно! — радостным и щедро сдобренным маниакальными нотками голосом прокомментировал последние слова генерала наш невидимый собеседник. — Будете брыкаться или спокойно займёте свои места? Повторю! Первыми идут Ранги! Вячеслав и Дмитрий Антиповы!
— Чё-то я очкую! — произнёс я Славиком.
— Да, успокойся! — поддержал сам себя Димоном.
Акуна нервно хихикнула.
— Слышь ты, Шапокляк, я готов к транспортировке. Проверим твою тюрьму на прочность, — проговорил в эфир Славик.
— Я тоже готов.
— Давайте двигайтесь к кормовому выходу, клоуны! — раздраженно проговорил голос.
— Клоун — профессия уважаемая. А вот мудак — нет. Ты же зачем-то именно в ней карьерный рост до «мудака конченого» сделал. Твой выбор! Клоуны же будут смешить своих друзей, а не тебя, чмо.
— Я много раз слышал браваду перед тем, как навсегда пленить какого-нибудь зазнайку Ранга. Твои потуги даже в первую десятку не входят.
— О, ты не просто мудак, ты мудак-неудачник! Нормальные люди создают что-то великое, занимаются чем-то интересным, в соревнованиях побеждают. Ты же всего лишь голосовой придаток к кораблю-тюрьме. Тебя на этом месте только из жалости держат и просто экономят — не хотят даже средненький искусственный разум тратить, чтобы тебя заменил. Где там твой транспорт, ничтожество?
— Сейчас будет тебе транспорт, говорун. Пожалеешь о каждом сказанном слове.
Судя по интонации, обладателя голоса всё-таки зацепили мои слова. Ну и похрен.
Я двигался в тройном составе: первыми идут Славик и Димон, за ними осторожно пробирается Пятый. Решил сразу не нападать, а сориентироваться. Прямо вот так просто потому, что попросили, садиться в тюремный транспорт я не собирался. Генерал, пилот, Алиина, Немезида и Акуна тоже отстегнулись от кресел и, вооружившись, заняли места согласно указаниям генерала. Никто из нас не торопился оказаться в очень надёжной тюрьме. План был огрызаться любыми способами и тянуть время до прибытия крейсера.
Судя по лёгкому толчку, посланный по мою душу транспорт прицепился к «Бегемоту». Быстро они… Я спрятал тела за перегородкой, а сам собирался проникнуть на борт прибывшего бота в бестелесной форме.
…И потерял сознание.
Это не произошло абсолютно мгновенно, но тем не менее достаточно быстро, чтобы я ничего не успел сделать, даже несмотря на своё ускоренное восприятие. Что-то ультимативно жёсткое и разрушительное испарило Пятого, хотя его призрачные когти были крепче любого встреченного до сих пор материала. Тела отключились мгновенно. И только та часть меня, которая управляла Пятым, целых полсекунды не поддавалась этому удару. Но хватило меня только на то, чтобы на одних инстинктах отпрянуть от этого воздействия. Я дёрнулся куда-то прочь, но уже наглухо теряя сознание.
Снова был сон.
Теперь мне снилась Акуна. Ей было плохо. Очень плохо. Наверное, так плохо, как генералу, когда он кинулся через разъедающее плоть поле или когда я раз за
При этом я осознавал, что всё происходящее с Акуной — моя вина. И от этого становилось как-то запредельно погано. Я бы с радостью занял её место, чтобы она прекратила мучиться, но сделать этого не мог.
— Ты видишь, что становится с теми, кого ты любишь, архитектор? — бесстрастный голос судьи Льянту добавил кошмару жути.
— Прекрати это! — закричал я.
— Нет. Зачем? Ничего страшного с ней не произойдёт. Просто попадёт немного пораньше на Порог Перехода. Забудет этот период жизни и займётся чем-то по-настоящему интересным. Например, станет элитной эскортницей. Её стремление стать лучшей не сломить. Но вот направить это стремление туда, куда угодно нам, теперь в наших силах. Смотри!
Последнее слово он произнёс с особой силой, и я тут же куда-то сместился и повис в бестелесном виде в огромном зале, в котором далеко не сразу опознал спальню. Вернее, полноценный полигон для плотских утех. От всего этого места разило развратом так плотно, что казалось, побыв здесь совсем недолго, я пропитаюсь аурой этого места и навсегда стану каким-то искажённым и буду нести части этой грязи на себе. Похожее, но намного более слабое чувство возникает, когда едешь в лифте рядом с кем-то, кто посчитал классной идеей только что вылить на себя литр какого-нибудь парфюма и теперь не просто залезает своим запахом тебе во все поры, но и делает тебя его носителем.
Кроме стрёмной эмоционально-ментальной атмосферы тут присутствовали ещё трое: двое мужчин и женщина. Я бы мог сказать, что они неплохо проводили время, если бы не идущие от них волны мерзости странно перемешанные с волнами боли и экстаза. У меня картина вызывала отвращение, но эти трое именно на такой эффект и рассчитывали и упивались этим. И самое неприятное, что в женщине я узнал Акуну, хотя её тело было совсем не похоже на то, что было у неё раньше. Но моя внимательность не подводила. Все мелкие жесты, повороты головы и тому подобное не оставляли мне сомнений в том, что передо мной Акуна. Эта вторая часть кошмара оказалась даже намного тяжелее, чем первая, и я никак не мог это остановить. Ведь кошмар потому и кошмар, что я в нём не властен.
Акуну насиловали, её пытали, над ней издевались, при этом она с готовностью и маниакальным энтузиазмом поощряла всё происходящее.
— Она никогда не станет прежней и никогда не оправится от того, на что ты её обрёк, архитектор. Хочешь увидеть, что стало с остальными?
— НЕТ! — я вложил в это «нет» весь протест, который у меня был, не просто отказываясь продолжать смотреть эту жесть, но и признавать существование этой реальности. И я победил эту искажённую страшную реальность. Если и есть в кошмарах что-то хорошее, то это то, что они заканчиваются.