Чтение онлайн

Хорошо ещё двустволку заставили убрать. Иначе я непременно держал бы её на коленях и окончательно приобрёл вид провинциального помещика, впервые попавшего в большой город.

Когда мы свернули на Большую Мещанскую, впереди открылся вид на Казанский собор.

Я помнил, как его строили. Леса годами закрывали часть фасада, на площади лежал камень, вокруг сновали рабочие, а столичные знатоки спорили, получилось ли у Воронихина создать по-настоящему русский храм или лишь подражание римскому. Теперь собор стоял законченный,

новый, ещё не успевший сделаться привычной частью города. Каменная колоннада охватывала площадь, купол поднимался над крышами, а возле ступеней, как всегда, толпился народ.

Петри задрал голову и едва не упустил вожжи.

— Смотри на дорогу, — предупредил я. — Собор никуда не денется, наглядишься ещё.

Он послушался, хотя ещё несколько раз покосился на колоннаду.

Нужный дом показался ближе к концу улицы. Трёхэтажный, каменный, с рустованным первым этажом и небольшим балконом над парадным. Окна были чистыми, медная ручка на двери блестела, возле подъезда дожидалась хозяина лёгкая коляска.

М-да. А Варенькины родственники небедно живут…

Петри остановил карету у парадного. Я спустился с козел, расправил затёкшие плечи и открыл дверцу.

Варя задержалась внутри на несколько мгновений. Поправила платье, пригладила волосы и посмотрела на дом. После дороги, засады и ночёвки в гостинице выглядела она усталой, однако держалась прямо.

— Приехали, Варвара Михайловна.

— Да, — тихо ответила она — Вижу.

Из парадного вышел слуга. Посмотрел на меня, на Петри, окинул замызганную карету таким взглядом, словно её появление оскорбляло весь дом. Глядя на нас, он выдержал длинную паузу, словно надеялся, что непонятные оборванцы поймут, что ошиблись адресом и сейчас уберутся восвояси.

— Чего изволите? — буркнул он наконец, не спускаясь со ступеней.

— Хозяев кликни, — ответил я в тон ему. — Скажи, что приехала барышня Варвара Михайловна Козодоева.

Слуга изменился в лице.

Он ещё раз посмотрел на Вареньку, теперь уже внимательнее, поклонился и исчез за дверью.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и минуты, как дверь снова распахнулась и на крыльцо выплыла дородная дама лет пятидесяти. На ней было светлое платье с таким количеством кружев и оборок, что в первый миг я даже не понял, где заканчивается хозяйка и начинается её наряд. За дамой спешили две девушки и всё тот же слуга.

— Варенька! Господи, Варенька!

Варвара Михайловна успела сделать два шага, после чего оказалась заключена в объятия. Дама прижала её к груди, поцеловала в обе щёки, отстранила, оглядела с головы до ног и снова обняла.

— Какая же ты стала! Совсем взрослая! А мы ничего не знаем, ни одного письма… Михаил Васильевич опять решил, что родня ему без надобности? Ну, ничего, теперь ты здесь. Проходи скорее, с дороги ведь, устала, наверное…

Радость выглядела вполне убедительно. Голос дрожал, глаза увлажнились,

Вот

только мне отчего-то не верилось в нежные родственные чувства этой статной матроны.

Возможно, дело было в том, как быстро хозяйка успевала между восклицаниями осматривать карету, Петри, мой сюртук и отсутствующие дорожные сундуки. А возможно, после знакомства с Козодоевым я сделался слишком подозрительным к любой шумной родственности.

— Тётушка… — Варя попыталась высвободиться. — Подождите. Я должна вам сказать…

— Что такое, дитя? Ты нездорова? Господи, да на тебе лица нет! В дом, немедленно в дом. Там всё и расскажешь.

— Папенька умер.

Дама замерла.

Её руки всё ещё лежали у Вареньки на плечах. Несколько мгновений она смотрела на девушку, словно не поняла сказанного.

— Как умер?

— Его убили… Мертвяки, — нашлась, наконец, Варенька. Ну да. Скажи она, что его убил привезший её Александр Дубравин, вопросов бы возникло намного больше.

— Михаил? Мертвяки?..

Румянец сошёл с её лица. Она отпустила Вареньку, прижала ладонь ко рту и отступила на полшага. Теперь потрясение выглядело настоящим.

— Господи помилуй… Когда? Как же это?.. Почему нам не сообщили?

— Всё произошло совсем недавно, — вмешался я. — Варвара Михайловна сама едва спаслась. Ей пришлось спешно покинуть имение, а так как на Порхов также напали, было не до писем, уж извините.

Дама, наконец, обратила на меня внимание.

— А вы?..

— Дубравин Александр Алексеевич. Сосед покойного Михаила Васильевича.

— Это Александр Алексеевич меня спас, — сказала Варенька. — Если бы не он, я бы…

Голос у неё дрогнул. Дама снова обняла её, на этот раз без прежнего шума.

— Александр Алексеевич, да что же вы на пороге! — спохватилась хозяйка. — После всего, что вы сделали для нашей девочки… Извольте войти. Отобедаете с нами, отдохнёте. Комнату сейчас приготовят.

— Прошу меня простить, но боюсь, что мне нужно ехать, — чуть суше, чем стоило, ответил я. — Так что позвольте откланяться.

Варя резко повернула ко мне голову.

— Вы уже уезжаете? — испуганно пролепетала она.

— Варвара Михайловна, я прошу меня извинить. Мне нужно ещё устроиться самому и закончить несколько дел. Если вы пожелаете, мы увидимся на днях. А сейчас мне нужно ехать.

По её лицу было видно, что отпускать меня ей не хотелось. Оно и понятно: за последние недели вокруг не осталось почти никого знакомого, а теперь ей предстояло войти в практически чужой дом и заново пересказывать всё, что произошло в Язвищах.

Если бы я мог чем-то ей помочь — клянусь, я бы остался. Вот только торчать рядом и слушать семейные причитания было абсолютно бессмысленно. К тому же в Симеоновском переулке меня уже ожидал собственный семейный приём. Который тоже имел собственные, скажем так… Особенности.