Чтение онлайн

В цехе Крак и Громов строили перегонный аппарат. В ход пошло все: баки от водовоза, трубы охлаждения с корвета «Гиена» и титановые листы из погребов. В центре цеха вырос герметичный перегонный куб с медным змеевиком.

К концу вторых суток аппарат запустили. По шлангу под давлением подали измельченную биомассу. Индукционные нагреватели загремели, раскаляя бак. Из лазарета привели тревожные вести: у двоих из пораженных начались срывы сердечного ритма.

Из медной трубки конденсатора в колбу упала первая капля. На дне собиралась

маслянистая прозрачная жидкость с золотистым оттенком. Запах стал резким и концентрированным.

Через час был готов первый литр чистого концентрата.

Громов бережно взял флакон:

— Готово. Несите в лазарет.

Главный Лазарет встретил их писком кардиомониторов. Совет собрался в комнате наблюдения. Громов смотрел на бокс номер один, где лежал его лучший слесарь — Фёдор. Его выбрали первым как самого крепкого.

Дверь изолятора открылась. Внутр вошли Нира с нейроинжектором и Макс в костюме биозащиты. Нира сверилась с показателями:

— Держи голову.

Макс жестко зафиксировал голову Фёдора. Нира поднесла нейроинжектор к основанию его черепа. Игла выдвинулась и вошла точно в ствол головного мозга.

— Ввожу состав.

Она нажала на дозатор. 0,1 миллилитра концентрата хлынули в пораженные ткани.

Реакция наступила мгновенно. Фёдор выгнулся на койке дугой с дикой силой. Из его груди вырвался утробный рев. Кожаные ремни с треском лопнули. Макс и Нира отшатнулись. Фёдор бился в конвульсиях.

Мониторы замигали:

— Сердцебиение — триста ударов! — выкрикнула Нира. — Синаптический шторм!

Слесарь молотил кулаками по стальному каркасу койки. Казалось, лекарство добивает его.

Но в момент, когда кардиомонитор готовился выдать ровную линию, рев оборвался. Судорога прекратилась. Тело Фёдора обмякло. Вой сирен сменился ровным писком, а хаос пиков на энцефалограмме опустился в спокойную волну, характерную для глубокого сна.

Макс подошел к койке. Фёдор дышал ровно, его лицо разгладилось.

Нира поднесла к его голове сканер:

— Споры растворяются... Их структура разрушена. Нейронные связи восстанавливаются.

Она повернулась к Максу:

— Он уснул, Макс. По-настоящему.

Громов за стеклом опустился на скамью, закрыв лицо руками.

За следующие десять часов процедуру провели на остальных одиннадцати пораженных. Для девятерых все прошло по сценарию Фёдора: судороги, а затем погружение в целительный сон.

Но двоих спасти не удалось. Молодые техник и агроном, чьи организмы были истощены сильнее других, не выдержали пиковой нагрузки. Их сердца остановились. Судорога перешла в фибрилляцию, и через час борьбы на мониторах прочертились две ровные линии.

Вольный Народ понес первые потери.

Утром в Зале Ассамблеи у центральной

стены на постаментах лежали два тела, завернутые в белые саваны. Четыреста восемьдесят восемь человек стояли в полной тишине.

По палубам «Тверди» разнесся протяжный гудок. Створки шлюза открылись, и два контейнера, унесенные потоком воздуха, беззвучно отделились от корабля, уйдя в черноту космоса.

Траур окончился. Скорбь сменилась жесткой решимостью.

Сразу после церемонии Макс собрал Совет:

— Мы нашли лекарство. Но ценой двух жизней. Это не оружие, а лишь инструмент. Мы не можем ждать, пока планета нанесет следующий удар. Мы вырвем ее ядовитые зубы.

Он повернулся к Крак и Громову:

— Модифицируйте буровой зонд. Превратите его в химический распылитель, способный накрыть концентрированным фитонцидом гектар леса.

— За двое суток агрокомплекс нарастит достаточно биомассы, — кивнул Громов. — Синтезируем двести литров.

— Отлично. «Старый Грешник II» через три дня должен быть готов к вылету, — Макс посмотрел на Лилит. — Мы вернемся на то плато. Но на этот раз мы устроим им санитарную обработку.

В его голосе зазвучал холодный расчет Стерилизатора.

Крак стукнула клешней по столу:

— Щ-щ-щ! Мой резак готов!

Она направилась в кузнечный цех. Через минуту по кораблю разнесся рев плазмореза, кромсающего корпус тяжелого бурового зонда. Война за Колыбель вступала в новую фазу.

Прошло три дня. Три дня круглосуточной работы превратили отсеки «Тверди» в военный завод. Скорбь по погибшим переплавилась в жесткую энергию.

В центре главного дока под светом прожекторов стояло оружие отмщения. Мастера Громова с мрачной иронией окрестили его «Фумигатором». Это было функциональное чудовище, рожденное из нужды и инженерной смекалки: на тяжелом гусеничном шасси от бурового зонда закрепили массивную двухсотлитровую цистерну из кислотоупорного сплава. От нее расходилась система из десятка распылителей высокого давления. Сверху конструкцию прикрывали наваренные листы композитной чешуи.

Крак с диагностическим планшетом завершала обход машины:

— Давление в баках — сто двадцать атмосфер. Форсунки откалиброваны. Гусеничный привод смазан, — протрещала хитинка. — Эта штука способна залить концентрированным запахом хвои половину моего родного улья. Сдохнет всё.

Макс прошел мимо, проведя ладонью по холодной броне. Рядом Тим проверял беспроводной канал:

— Пульт дистанционного управления зашифрован. Могу вести машину с борта челнока на расстоянии до пяти километров. Сигнал стабильный.

— Отлично, — кивнул Макс. — Готовьте к погрузке.