Чтение онлайн

Вместе. Лучшая битва в ее жизни. Во всех ее жизнях.

Кажется, одна ракета все-таки прошла.

Кажется?!

Дрожь пронизала тело Шивы. Кали ощутила ее, как свою собственную. Шива пошатнулся. Устоял. Перехватил пару ракет, отбросил ей — и она направила их друг на друга, заставив взорваться в огненном поцелуе.

Всё? Неужели — всё?

— Лео!

Он истончался, блекнул, как тогда, когда она убивала его. Нити высокочастотной связи, соединившие их во время битвы, рвались одна за другой.

—

Лео!!!

— Врачи… Меня увозят…

Удержать, вернуть! Нет, выскользнул из ее рук.

Исчез.

Deja vu. Проклятое deja vu! Тот, другой, что был Шивой до Лео, а потом перестал быть вообще. Слабое человеческое тело не выдержало напряжения надмирной битвы.

Инфаркт? Инсульт?

Лео сказал: врачи. Он жив! Если его везут в госпиталь, можно не сомневаться: это будет тот самый госпиталь. Реальность коек и капельниц, запаха лекарств и дезинфекторов.

— Лео, я иду. Ты только держись, ладно?

Она не знала, чем поможет ему оттуда. Но отсюда сделать хоть что-то и вовсе невозможно. Кали была против. Пыталась удержать. Перехватить контроль. Заставить…

Но у Кали больше не было прежней власти над Калиной.

Калина открыла глаза.

Ей снился бык. Он рыл копытом землю. Рогами бык тоже рыл землю. Пространство вокруг зверя уже было вдребезги изрыто траншеями и окопами, а бык все не унимался.

Огромный, яростный землекоп.

Подняв на Калину налитые кровью глаза, бык внезапно опустил рогатую башку и ринулся на девушку живым тараном. Калина не двинулась с места. Перед столкновением, казалось бы, неминуемым, бык внезапно сбавил ход, свернул в сторону — и лишь потерся на ходу о Калину могучим боком, игриво и ласково, как огромный кот.

После этого финта бык захрапел, фыркнул, словно рассмеялся — и развалистой рысцой побежал по лугу вниз, к реке, где призывно мычали коровы.

Много коров, целое стадо.

Калина открыла глаза.

— Нет, — сказала медсестра, дородная тетка в смешном чепце. — Оставайся в палате, никуда ходить не надо. Доктор сказал: если все будет хорошо, завтра он разрешит прогулки. Во дворе цветет сирень, тебе понравится.

— Да, — согласилась Калина. — Я люблю сирень.

С ней уже такое бывало. В течение недели, прошедшей с того момента, когда она осознала себя в госпитале, в палате интенсивной терапии, — небольшие промежутки времени, случалось, выпадали из ее памяти, словно их и не было. Вот как сейчас, от пробуждения до ответа медсестры.

Калину это

не беспокоило.

Судя по реакции окружающих, в такие минуты она вела себя адекватно, действовала и говорила, как обычно, не вызывая беспокойства у персонала. Да и память позже восстанавливала кое-что из выпавшего, лишний раз подсказывая: все в порядке.

Выпадения происходили все реже, обещая вскоре прекратиться совсем.

— Я слышала шум за дверью, — сказала Калина.

Она действительно слышала шум. Просто забыла, а теперь вспомнила.

Медсестра промолчала.

— Вы, тетя Оля, с кем-то спорили. Он стучал костылями, настаивал, потом ушел.

— Дурой меня назвал, — пожаловалась медсестра. — Сам-то больно умный!

— Слов я не разобрала. Кто это был?

— Третий день к тебе рвется, — прямой ответ на вопрос медсестра проигнорировала. — Я ему говорю: нельзя! Врач запретил. А он ни в какую… Еще и обзывается! Я ему, между прочим, в матери гожусь…

— А вы бы пустили, — предложила Калина. — Он бы и не обзывался.

— Врач запретил, — повторила медсестра. — Приказ есть приказ, должен понимать. А ты, девонька, готовься. Через полчаса приду уколы делать.

Калина вздохнула:

— К чему тут готовиться? Штаны заранее снять, что ли?

— Штаны тебе завтра выдадут, для прогулок. Сорочку задерёшь — и ладно. А я уж тут как тут, со шприцем…

Медсестра всплеснула руками:

— Ой, горе горькое! У тебя ж под сорочкой и нету ничего! Ни иголку воткнуть, ни парню показать! Насмотрелась я, когда тебя от пролежней массировала. Ты ешь больше, поняла? Кушай, поправляйся…

— Тесно мне, тетя Оля, — пожаловалась Калина. — Тесно, понимаете?

— Да чего ж тебе тесно? Одна в палате, без соседок. Вон сколько места!

— Мне не в палате, — Калина похлопала себя по плечу. — Мне в этом тесно.

— Вот дурная… Тесно ей! А анализы хорошие, в норме…

— Места, говорю, мало. Вам не понять.

— А что там понимать? Что я, девкой не была? И мне было тесно. Мамка мокрым полотенцем лупила, ругалась. А как выскочила я за моего Николая Ивановича, так и попустило. Я рано замуж вышла, и девятнадцати не было. Сейчас так не умеют, не хотят…

Ворча себе под нос, медсестра вышла.

Три минуты сорок восемь секунд Калина сидела на постели без движения, глядя в окно. Ей не требовались часы, чтобы знать точное время: 03:48. За окном в больничном саду действительно цвела сирень. С третьего этажа кусты были не видны, но Калина смотрела так, будто видела цветы, белые и лиловые гроздья, и даже ощущала запах.

Потом она перевела взгляд на четырнадцатидюймовый монитор «Samsung», укрепленный на кронштейне рядом с окном. Монитор замерцал, появилось изображение.