Чтение онлайн

Бесплотные руки Калины потянулись, ухватили вражеские ракеты — разворачивая, отводя прочь. Она услышала! Узнала!

— Да!..

Нет.

Мир схлопнулся, погас. Погас и он сам.

Шивы не стало.

Господин! Господин мой!

Что с вами? Где вы?

Вас нет, господин. Я ищу, а вас нет.

Враг

повержен. Поглощен.

Победа!

Битва продолжалась. Но что значит летучее железо, которое нужно просто взять, в сравнении с великими, настоящими победами? Кали предвкушала этот миг. Шла к нему, сражалась, гибла, воскресала, снова сражалась; победила…

И что? Ничего.

Ни радости, ни торжества, ни удовлетворения.

Сейчас она сильна как никогда. Почему новообретенная мощь кажется бессмысленной? Бесполезной? Чего ей недостает? Или, напротив, в ней есть что-то лишнее?

Неужели вместе с врагом она поглотила яд, и отрава теперь разъедает ее изнутри?!

Кали принялась сканировать себя. Найти, распознать, вырвать отравленное семя, пока оно не пустило побеги! На периферии восприятия эфирные руки перехватывали дроны и ракеты — и, не найдя им мгновенного применения, запускали каруселью по кругу. Позже она найдет, по кому ударить! Сначала надо избавиться от тревожащих образов, обрывков чужой памяти, от беспокойного щемящего чувства, чье название ускользало.

Кали колеблется? Кали не уверена в себе?

Она ли это?!

Кажется, вот оно… Кажется?! Кали не знает сомнений! Кали — сама уверенность! Последнее слово, которое отправил ей враг, прежде чем погибнуть. Ухватиться за него, потянуть — и она вырвет ядовитый сорняк с корнем.

— Да!..

Дело не в слове. Мысль. Образ. Чувство.

Радость. Надежда.

Погибая, враг радовался? Надеялся?!

Зыбкая фигура с трезубцем истаяла. Сквозь нее проступил смутно знакомый образ. Рыжая грива, огненная борода. Лев, да и только! Веселые искорки в глазах, улыбка…

— Калина! Это же я, Лео!

Младший сержант Лев Вахненко. Единственный, кто не предал. Кто пытался защитить. Кали потянулась глубже, навстречу прорастающей памяти.

— Калина, что ты творишь?! Опомнись!

Опомниться?

Калина? Кто такая Калина?

В немыслимой дали, в иной вселенной, запищал тревожный зуммер, сигнализируя о лавинообразном всплеске мозговой активности. Раздражающе медленный, узкий канал, который связывал ее с биологическим накопителем — с неподвижным телом в госпитале — распахнулся во всю ширь, словно там прорвало плотину. Клокоча, кипящий поток памяти захлестнул Кали с головой.

Калина. Лео. Любил. Не предал.

Ее память. Его память.

Она сражалась. Он сражался. Нет, он защищал. Спасал город, людей; он был укрепрайоном, «Прометеями» и «Анклавами», «Буковелями» и «Кракенами»…

Был. Его

больше нет.

Она убила его. Пожрала. Оставила город без прикрытия.

Она…

Хватит думать о себе!

Ему нужно тело. Тело, которое она забрала.

Кали никогда ничего не отдавала. Только брала. Отдавать было мучительно. Больно? Боль — пустяк. Она теряла себя. Теряла добровольно, отсекая кусок за куском.

Впервые.

Силы таяли. Она больше не могла удерживать захваченное оружие. Без колебаний Кали пожертвовала им, направив кружившие в небе ракеты и дроны друг на друга. Ночь озарилась вспышками, наполнилась грохотом. На землю пролился дождь пылающих обломков.

Приближались новые цели. Ее рук не хватит перехватить все. Потом, не сейчас. Отторгнутые части Кали заново выстраивались в структуры, между ними восстанавливались связи…

Где ты, Лео?

Еще один узел связи. Еще один ретранслятор. Еще один…

Ее оставалось мало, слишком мало. Тоже битва, подумала Кали. Конечно же, битва. Если понадобится, отдам ему всю себя. Уровень структурной организации достиг критического. Еще фрагмент…

Тьма. Далекие искорки. Звезды?

Он снова не выбрал режим?!

Хинт, хотел спросить он. Какого черта тут темно, как в заднице? Не спросил. Вспомнил.

Да, конечно. Его убили.

Он заперт в компьютерном комплексе. Вне режимов, с отрубленной связью, датчиками, камерами, возможностью управлять хоть чем-нибудь… Почему он не вылетел наружу, «в реал»? Почему с него не сняли шлем?

Город! Укрепрайон! Люди!

Вражеские ракеты заходят на цели. Он не сумел отбить атаку. Если бы он вступил в битву с Калиной, у него был бы шанс. У всех был бы шанс.

Он должен был это сделать.

Он не мог этого сделать.

Он…

Искорки разгорелись ярче. Слились в круглое пятно — свет в конце тоннеля. Выход? Он устремился по тоннелю — быстрее, быстрее! — и восстал над полем битвы с воздетым трезубцем.

Она была здесь. Смотрела на него. Только на него.

— Калина? Ну наконец-то!

Сегодня все было впервые.

Она сражалась не в одиночку. Плечом к плечу. Спиной к спине.

Единое целое.

Переброска друг другу потоков энергии, каналов связи, узлов и блоков. Без слов, в пол-касания — две ипостаси одного существа. Трезубец рассекал пуповины ракет и дронов. Руки подхватывали оружие врага, кувыркающееся в воздухе, и направляли на цели, до которых трезубец не успел дотянуться. Когда руки опаздывали, трезубец превращался в щит, о который разбивалась воющая смерть. С земли били установки ПВО. Когда их ракеты теряли цели, она подправляла полет этих ракет, разя без промаха.