Чтение онлайн

И чем больше я думала, тем больше я хотела его тогда, но тогдашнее желание было, как свеча, по сравнению с большим костром, горевшим во мне сегодня вечером. Я хотела этого мужчину, этого знакомого незнакомца, хотела, чтобы он прижал меня к себе, поцеловал, чтобы страстно добивался меня, пока… Боже милостивый, что на меня нашло? Я вернулась к настоящему.

– Прости, что ты сказал?

Музыканты играли, и я придвинулась ближе, притворяясь, что не слышу: мне хотелось почувствовать его дыхание на своей шее. Мы говорили, сплетая воспоминания в здание нашей жизни.

По мере того как наша беседа становилась все более оживленной, я начала прерывать слова и фразы, касаясь его руки,

колена или положив руку на его бедро. Хорошенькое дело, я не могла держать свои руки вдали от этого типа. Я хотела почувствовать тепло его тела через одежду.

– Давай потанцуем, – сказала я, не способная больше сидеть, и вытащила его на танцевальную площадку, где была причина очутиться в его объятиях. Я не подумала о том, какая играет музыка, но, к счастью для меня, танец оказался медленным. Я молилась, чтобы мое больное бедро вело себя прилично хотя бы несколько минут, хотя, полагаю, обратное было бы мне в оправдание, чтобы совсем повиснуть на Ричарде. Но после нашей интимной беседы танец меня разочаровал: Ричард держал меня на расстоянии вытянутой руки, и мы танцевали строго порознь. Я была на более близком расстоянии с семидесятилетними дядюшками на свадьбах!

Когда музыка закончилась, Ричард целомудренно поцеловал меня в щеку.

– Спокойной ночи, – сказал он торжественно. – Было очень приятно поговорить с тобой.

Единственное, что он забыл сделать, это поклониться. Быстро повернувшись, он прошел через зал и вышел из моей жизни. Опять!

Нет! Это не могло так кончиться. Я слишком долго ждала, у нас есть много что сказать друг другу. Я пошла было за ним, но кто-то остановил меня, чтобы спросить Бог знает о чем. Я чувствовала себя обманутой: после многочасовой агонии ожидания этого вечера времени, проведенного вместе, было очень мало, и теперь оно кончилось. Ричард ушел. Как он мог просто повернуться и уйти?! И почему, почему это для меня так много значит?

Вечер закончился обещаниями поддерживать отношения: старые друзья снова клялись не терять связи друг с другом, обменивались телефонными номерами и адресами и обещали вскоре позвонить друг другу. Я делала то же, но единственный, с кем я хотела бы поддерживать связь, ушел.

Улыбаясь, обнимаясь, целуясь, я участвовала в этом ритуале, но была обижена, и обида надолго останется во мне после этого вечера…

Дома я непрерывно возвращалась в мыслях к встрече группы. Я была возбуждена, ощущала тоску и при разговоре скрыла смущение, вызванное тем, что встретилась с Ричардом. Кажется, никто, даже Элен, не заметил мою взбудораженность. Сделав холодный и сосредоточенный вид, я отвечала на вопросы Стюарта спокойным и уверенным тоном.

– Ты хорошо провела время? – спросил Стюарт.

– Нормально, – ответила я. – Ты не много потерял.

– Встретилась с каким-нибудь школьным возлюбленным?

– У меня не было возлюбленных в школе, так что мне некого было встречать.

Мое сердце забилось в груди, но я хорошо скрывала свое волнение.

– Никаких дружков не встретила, Андреа? Стюарт уставился мне в лицо, как будто пытаясь прочесть ответ у меня на носу.

– Я же сказала – нет, разве ты не слышал? Господи, уж не думаешь ли ты, что я тебя обманываю?

Он отвернулся, кажется, с удовлетворенным выражением, и я наконец вздохнула свободно. Больше Стюарт не надоедал мне, он вообще не выражал никакого интереса. К счастью, Келли была благодатным слушателем.

– Вот это Анжела – я рассказывала тебе о ней, помнишь? Некоторые ребята совсем не изменились. Она уже не худенькая, как видишь, но все же в ней еще есть какой-то шарм и привлекательность, а вот это…

Я

отослала шесть пленок в срочное фотоателье, и, когда были готовы фотографии, я изучала их с Келли, моим верным компаньоном.

– Мама, вот этот красивый.

Фотография изображала трех мужчин, один из которых был Ричард, и я сразу просияла, как дура.

– Ох, Келли, я ужасно фотографирую, – сказала я, быстро засовывая эту фотографию в низ пачки.

Келли, кажется, было все интересно, или это я была слишком погружена в воспоминания, чтобы отпустить ее. Показалась новая фотография нашего выпускного класса, и я сравнивала ее со старой, вспоминая всех, кто был.

Ричард был на нескольких снимках, но, когда Келли спросила меня о мальчиках, с которыми я встречалась, я указала на нескольких мужчин, старательно пропуская одно определенное лицо. Надежно спрятанный в той или иной группе, он улыбался мне, и никто не знал, что он был там только ради меня. Оставшись одна, я снова достала эти фотографии и нагляделась на него до полного удовлетворения.

Дни переходили в недели, и сны больше не удовлетворяли меня. Я видела Ричарда, я касалась его, но мне хотелось большего. «Если я не увижу его опять, я умру! – звучало снова и снова в моем мозгу. – Только один раз, и я буду знать!» Что знать? Я понятия не имела, но с каждым днем во мне росло убеждение, что, если я его снова увижу, все встанет на свои места.

Это убеждение переросло в настойчивую потребность, которая вытеснила все нормальные мысли из моей головы. Я вспоминала наши диалоги, как запись, которую беззастенчиво приукрашивают. Конечно же, он сказал: «Ты замечательно выглядишь, мне очень нравится», а не светское: «Ты хорошо выглядишь!» Наш разговор становился все более похож на мои мечты, пока я уже не могла вспомнить, что же на самом деле было сказано. Наверное, я все придумала, потому что он, возможно, не говорил, что хочет, чтобы я снова вошла в его жизнь. В моих воспоминаниях он взял меня за руку и крепко держал ее в своей, хотя на самом деле я взяла его за руку, когда он говорил, потому что хотела прервать какой-то грациозный жест, настолько до боли знакомый, что я не могла не остановить его.

Когда я не спала, Ричард не покидал мои мысли, а когда спала, он мне все время снился. Тепло его улыбки, свет в его глазах, когда он смотрел на меня, его взгляды, полные любви. Я вслушивалась в следы французского акцента в речи других мужчин и пленилась бы первым же человеком с таким голосом, как у Ричарда. Он стал моей навязчивой идеей.

Удивительно, но авария очень помогала мне маскироваться. Люди привыкли к моей манере отвлекаться, когда я чувствовала головокружение, и вся беседа для меня тонула в ревущих звуках бегущего потока воды или сильного ветра, дующего в моих ушах. Слава Богу, худший момент уже миновал, но память служила мне, предоставляя мощное оправдание отвлекаться от разговора тогда, когда это было мне удобно.

Тем временем Стюарт наблюдал и выжидал. Он поговорил с Элен, пытаясь понять, что со мной происходит, и впоследствии она пересказала мне этот разговор.

– Андреа как-то странно со мной себя ведет, как будто она сойдет с ума, если расслабится. Вы заметили? Она вам что-нибудь говорила? – спросил он ее.

Элен, у которой были свои подозрения, удержала их при себе.

– Нет, – сказала она, – в последнее время я ничего странного не заметила.

– Элен, такое поведение ей не свойственно – это похоже на какой-то процесс. Доктор сказал, что можно ожидать каких-то временных изменений после аварии, но, я думаю, что ей становится хуже, а не лучше. Я беспокоюсь о ней, я хочу вернуть мою Андреа.