Чтение онлайн

— Бежать мне надо отсюда, — спокойно произнес Гросс.

— Через два забора с колючей проволокой под током. Через простреливаемую запретную полосу. Если уж приспичило тебе умереть — так подойди к любому... да хоть к тому же Грэбу, и все ему про себя расскажи. Тебя перевезут обратно... помнишь наш первый разговор — и пусть тебя лучше пристрелят там. Нам здесь пальбы не надо.

Гросс взял книгу и лег на свое ложе.

— Думаешь, поверил. Не в сталинской зоне торчим, где людей пачками в мерзлоту закапывают. У нас такого быть не может, —

сказал он и от души зевнул.

Рэю до смерти захотелось врезать по этой самоуверенной физиономии.

— Но ты — шесть лет в Эйборн! — что ты знаешь об американских тюрьмах!..

Однако Гросс уже читал и ни на что не реагировал.

Понемногу новый узник «Белой лошади» свыкся со своим положением. Он осознал, что, в сущности, удивляться этому не стоит: все у него происходило так — куда катнули, туда и покатился, словно бильярдный шар. Ни одной цели в жизни своим умом и своей могучей силой Гросс не достиг. Обстоятельства сами играли им как угодно. И Гросс в конце концов плюнул на свою судьбу: «Раз уж закатила в «Белую лошадь», так и выкатит из нее обратно», — думал он в своих новых тюремных пенатах.

Однажды в парикмахерской состоялся такой разговор:

—... Так ты не понял, кому нужно было — совать тебя под вату?

Гросс сидел в кресле, с завязанной под горло белой материей. Над его прической трудился Рэй, механической машинкой ликвидируя ее под корень.

— А ты как будто знаешь!

— Наверное, тот, кто зуб на тебя имеет, — ответил Рэй и смахнул на пол состриженный волос.

— Брось, слышишь... о чем ты там говорил, о барсуках, вот давай лучше о них.

— Да чего говорить, раньше в Мичигане их тьма была, не то что сегодня. В трех милях от нашей деревни озерцо имеется, мальчишкой я бегал к нему с удочкой. Идешь поутру через вспаханное поле, а в тумане над пашней холмики — червей они роют, жир к зиме нагуливают...

Машинка умиротворенно трещала. И под ее треск до Гросса вдруг дошло, что он уже столько в «Белой лошади», что успел здесь обрасти.

— Отец приезжал с покоса и, прежде чем выпрячь лошадей, из фургона выбрасывал двух-трех заколотых вилами, — продолжал Рэй. — Не меньше десяти фунтов каждый. Мясо барсука дрянь, кто ел, рассказывали, будто сластит немного. Я-то не пробовал, у нас на кухне дичину никогда не держали. Отец досуха вытапливал из них жир, а остальное вместе со шкурой выбрасывал свиньям.

Джек нервно дернул лицом.

— Нету а меня врагов в Эйборн.

— О чем ты?.. — Рэй замер.

— И некому на меня зуб иметь.

— Ах, об этом. Гм... да ты подумай хорошенько. И дураку ясно, какой срок бы тебе намотали, кабы нашли в грузовике на пропускном пункте Эйборн. Перед самым освобождением тебя кто-то подставил под побег. И здесь только двое: тот, кто хочет, чтобы ты еще на тройку лет задержался в тюрьме, или другой, кому совсем не нужно, чтобы ты оказался на воле.

Гросс глядел на себя, как радужно сияет в зеркале его бритая наголо голова. Рэй закончил работу и теперь, бешено

крутя полотенцем, освежал ее со всех сторон.

— Уж я узнаю! Я с ним еще выпью виски! Нахлебается он у меня!..

— Сидел бы и не р-р-рыпался! — рявкнул Рэй. — Лучше представь, как тебе повезло. Ты беглый арестант, тебя ищут по всему штату, ищут по всей Америке, — а ты у них под носом похихикиваешь. Кому же придет на ум искать беглого в тюрьме! Завидую я тебе, Джек.

— Издеваешься!

— Дубина, говорю же, завидую. Когда тебя здесь найдут, считай, что слава на всю страну тебе уже обеспечена. А дурная слава ничем не хуже хорошей. В журналах тебя станут печатать, в «новостях» покажут, попадешь в рейтинг самых популярных людей. Сказка!

С улицы послышались шаги. К парикмахерской неумолимо приближалась беда, за четыре года в «Белой лошади» Рэй научился ее распознавать — она имела характерную поступь младшего инспектора Гарри Грэба.

Рэй растерялся, действовать по установке, какую они разработали на этот случай, было уже поздно — Грэб открывал дверь. Парикмахер забегал глазами и наткнулся на утопленный в стаканчике с пеной помазок, что был приготовлен как раз для Гросса. Выдернул его и в два счета запенил своего клиента от шеи и до висков.

Вошел Грэб.

— Милости просим. Давненько ко мне не заглядывали, господин инспектор, — пропел Рэй с поклоном.

— Угу, — ответил сержант и по-собачьи понюхал воздух. — Давненько.

Сложив руки за поясницей, он стал прогуливаться по залу и, словно бы невзначай, спросил:

— Скажи, ты вроде как осведомителем у нас, не так ли? И многих в «Лошадке» знаешь, верно?

— Да, немало.

— А такого Ван Винкля не припомнишь?

— Ван Винкль... — Рэй поместил помазок обратно в стаканчик. — Нет, не слыхал.

Грэб сунул нос в комнату Гросса.

— Ты хорошенько-то подумай, — изобразив Рэю загадочный жест, он скрылся за занавеской. В комнате Гросса инспектор встал в самый отдаленный угол и зашептал:

— Точно не припомнишь. Здоровенный рыжий детина со шрамом на скуле.

Рэй покачал головой.

— Я перерыл картотеку. Канцелярию через сито просеял — ничего похожего на Винкля там нет! Проглядел все фотографии заключенных! Какие хари у нас только не сидят... Даже нашего сенатора Уиндрипа отыскал, но ни одной, слышишь, ни еди-и-и-и-ной хоть сколь-нибудь похожей на ту! Вот ведь что у нас творится!

— А что у нас творится?

С дикими глазами Грэб пошел из угла.

— А то творится... если это именно то творится, что я подозреваю, тогда всех нас отсюда гнать надо пинком под зад! Понятно? От мелкого досмотрового щенка и до начальника по режиму! Всех, посчитай, человек двадцать наберется!

Сержант что-то еще говорил, потрясая кулаками и поднимаясь на цыпочки. Рэй не слушал, у него перед глазами стояла муторная картина: там, за занавеской, в кресле сидит Гросс, и на полу под электрической лампой сверкает россыпь его рыжих волос...