Чтение онлайн

Она оглядывает комнату, как будто впервые вспоминает, что у нее есть зрители.

– Вот урок, который каждая из вас может принять близко к сердцу. Трудный день. Мы встретимся через шесть часов, чтобы завершить брифинг. Это будет за час до прибытия к цели.

8

Я сдерживаю зевок изо всех сил, но не могу дождаться, пока весь коридор опустеет, чтобы наконец дать ему волю. Главное, что директор меня не видела.

– Устала, целочка? Лучше бы вздремнула немного.

Я вымотана. До предела. Весь адреналин улетучился из моего

тела, словно крысы, спасающиеся от бульдозера при сносе дома. Но кое-что еще дает о себе знать на переднем плане телесных сигналов.

Как по команде, мой желудок урчит. У меня во рту не было ни крошки с тех пор, как мы ели вместе в последний раз. Не уверена, слышит ли она это (в каком-то смысле я надеюсь, что нет, потому что ничто не может так быстро убить дружбу, как нежелательный обмен телесными звуками), но я все равно похлопываю себя по животу.

– Я пойду, но сначала перехвачу что-нибудь поесть. Согласна на твой восьмой рибай за сегодня?

– Не, в этот раз я пас, может, встретимся позже. Но смотри, съешь настоящей человеческой еды, а не эту сублимированную лапшу.

Я еще не знаю Заниб близко, но отказ от еды - это совсем на нее не похоже.

– Что у тебя такого важного?

Она улыбается.

– Мне нужно навестить моих деток.

Она произносит "деток" с умильным ударением. Наверное, она направляется к сверхсветовому телефону. Честно говоря, я слегка ошарашена. Космические волки не славятся как семейные люди, а Заниб, к тому же, выглядит слишком молодо для этого. Не говоря уже о том, что ее фигура не намекает ни на одну беременность, не говоря уже о нескольких. Хотя, с другой стороны, у нее, должно быть, метаболизм верблюда, чтобы есть так, как она, и выглядеть вот так.

– Я не знала, что у тебя есть дети.

Она откидывает голову и разражается таким долгим и громким смехом, что ей приходится опереться на стену, чтобы перевести дух.

– Дети? Настоящие дети? Да нет, целочка, рано ты меня списываешь со счетов. У меня еще годы впереди, чтобы бороздить космос. Ты что, думала, я домой звоню?

Ну, а как еще это можно было понять? Мой рот непроизвольно кривится в усмешке.

– Ну, да.

– Господи, новенькая, ты хоть что-нибудь знаешь? У нас тут нет бесплатной связи. Все, что передается сверхсветом, - это только сертифицированные, нотариально заверенные дела с главным офисом. Ты что, собиралась проверять, как там дела дома?

– Ну, теперь нет, наверное. Ну а что же это за твои детки тогда?

– Прошу за мной, - говорит она, изображая зловещий акцент и злодейский смех.

Она ведет меня в рабочую зону "Боргвардта". Погруженная в исследовательский режим, я не успела углубиться в изучение корабля как следует. Все примерно так, как я и ожидала от корпоративного судна. У каждого отдела есть свой отсек, заставленный столами, разделенными кабинками с войлочными перегородками. Напротив каждого открытого отсека - два-три отдельных кабинета для линейных руководителей, и на большинстве из них есть таблички с именами и должностями.

Из-за атаки безкожих на пол полетели степлеры, личные фотографии и телефоны, но многие сотрудники уже вернулись за свои столы и тщательно раскладывают вещи. В отделе расчетов

одна женщина очень оживленно разговаривает по планшету с кем-то, кто, судя по тому, что только что сказала Заниб, должен быть где-то на корабле. Надеясь не пропустить интересного, я останавливаюсь, чтобы заглянуть в отсек кредиторской задолженности, и, как и ожидалось, собеседница раздраженной женщины находится там и выглядит не менее раздраженной.

Заниб хватает меня.

– Из всех мест, которые тебя могли заинтересовать, ты выбрала бухгалтерию?! Идем, мы почти пришли.

Когда мы проходим мимо рабочих отсеков, мы попадаем в зоны для технической работы, заставленные лабораторным оборудованием и исследователями в белых халатах. Я не узнаю, над чем они работают, но замечаю различия между дисциплинами по названиям на отсеках. Ксеноклиматологи все в шлепанцах и с короткими рукавами, будто привыкли отдыхать на инопланетных пляжах. Чистые математики - все в толстых, размером с кулак, коротких шейных шарфах, которые сейчас в моде на Броатоа. Они, кажется, предпочитают старомодные грифельные доски, в то время как у инженеров - экран на всю стену, на котором они пишут, перечеркивают и переписывают идеи друг друга.

На этот раз я прохожу мимо Заниб, не заметив, что она остановилась, чтобы открыть шлюз в крошечный, почти как чулан, отсек.

– Это что?
– спрашиваю я, недоумевая.

Шлюз не помечен ничем, кроме знаков биологической опасности и предупреждений о запрете входа, варьирующихся от просто строгих до откровенно панических.

– Здесь я держу своих деток. Моя детская.

Наконец, что-то поддается, и шлюз приподнимается на гидравлических петлях. Если бы я не знала лучше, я бы заподозрила, что у нее даже нет ключа. Но Заниб, вероятно, просто создает образ таинственности, чтобы позабавиться/шокировать меня, и могла бы легко открыть его в любое время.

Комната маленькая, но только для двух человек. Для ее обитателей она идеально подходит. Заниб включает свет, и гротескное чувство тревоги, которое я испытывала в темноте, ослабевает, но лишь слегка. Темнота была полна монстров, но только самых обычных. Маленьких, пушистых, чешуйчатых, иногда слизистых, кровососущих.

– Гематофаги, - шепчу я.

– Динь-динь-динь, - говорит она, будто я выиграла приз на ярмарке.

Вот существа, о которых она намекала на совещании. Пара пиявок в небольшом мутно-коричневом аквариуме. Две летучие мыши-вампира, висящие на жердочке в своем пещерном вольере. Есть клещи, птицы, бабочки, несколько червей и почти целая переборка с различными видами комаров.

– По две каждого?

Она кивает.

– Размножающиеся пары. Настоящий ковчег Заниб.

– А не проще ли хранить их в виде замороженной спермы?

– Ты когда-нибудь пробовала оплодотворить комара вручную, целочка?

Я усмехаюсь.

– Нет, точно, не пробовала.

– Ну и не стоит начинать. Уж поверь мне на слово.

Я обычно не брезглива - и никогда не считала себя суеверной - но когда я подхожу к дальней переборке маленького зверинца Заниб, я не могу избавиться от ощущения, что кто-то наступил на мою могилу. Волосы на затылке встают дыбом, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок.