Чтение онлайн

Сама лидерша отдаленно напоминает мумию древней Земли. Каждый сантиметр ее плоти содран до мяса, но она обернула большую часть тела свободными бинтами - возможно, ради нашего удобства. В невесомости повязки развеваются, оставляя открытыми большие участки влажной красной плоти, а ее лицо особенно напоминает лицо упыря.

Те, что позади, не потрудились успокаивать нас - они в разной степени: от едва замотанных с медицинской целью до полностью обнаженных, во всей своей влажной, омерзительной красе.

– Доброе утро,

госпожа директор, - шипит лидерша шкуродеров сквозь обнаженные зубы сухим, гнилостным голосом.

Я наблюдаю за Дианой в поисках признаков того, что она взволнована или хотя бы сбита с толку, - но ничего такого нет. Она даже не проверяет время.

– Доброе утро. И как мне вас называть?

– Можете звать меня Ниа, - отвечает безкожая с такой резкостью, что это почти капризно, - а мне называть вас Дианой?

По моей спине пробегает холодок. Они знают наш состав. Это не случайная встреча.

– Да, вполне подойдет, - кисло отвечает директор.

Ниа легко отталкивается от своей переборки, кувыркаясь в невесомости с точностью и легкостью, которые можно обрести только за годы практики. Она останавливается примерно в метре от камеры, и в поле зрения впервые появляется ее внутривенный робот. Она тянется и поглаживает толстую пластиковую трубку, соединяющую ее с жужжащим устройством, которое даже сейчас вливает ей в кровь постоянный поток питательных веществ и лекарств. Это устройство напоминает мой собственный браслет, но в увеличенном масштабе.

Скорее всего, у нее неизлечимый рак. Субкультура безкожих возникла из жертв ожогов и болезней, которые лучше лечить в невесомости. Корпорации, вечно ищущие способы экономии, постепенно прекратили финансирование и убрали персонал со своих госпитальных кораблей. Безкожие постепенно стали и целителями, и пациентами, ухаживая за своими и принимая только своих. Целиком космический народ, их конечности стали длинными, а мышцы слабыми от привычки к невесомости. Сама Ниа выглядит особенно истощенной.

– Вас не удивляет, что я знаю, кто вы?

– Едва ли. На Илофте полно шпионов для любого, кто готов платить.

– Я предпочитаю думать, что у нас не шпионы, а друзья. Друзья, которые желают нам добра.

– Друзья, которые... передали вам данные о нашем составе?

Ниа поворачивается, и волна бинтов отлетает от ее лица, обнажая безщекие челюсти и голые ноздри. Она не удосуживается поправить повязку.

– Вы придаете этому такой вульгарный оттенок. Мы просто патрулируем эти торговые маршруты, собирая пошлину. Ваша корпорация разумна. Конечно, они не возражают оплатить то, что должны?

Диана поджимает губы. Мы все ждем с напряжением. Это вымогательство, просто и ясно. Хотя некоторые корпорации взимают плату за стыковку и орбиту на планетах и станциях, которыми владеют, само нахождение в космосе должно быть, по сути, бесплатным. Взимать налог с торгового маршрута - не

самый тонкий бандитский прием.

И это темная сторона безкожих. Как бы трагично ни было их происхождение, они стали чумой. Со временем они перешли к пиратству, грабя припасы у корпораций, которые бросили их на произвол судьбы. У них нет детей, их ряды постепенно пополняются добровольцами, которые предпочитают несколько лет лихой жизни смерти в планетарной больнице.

– Они будут рады заплатить. Пожалуйста, выставьте им счет.

Очевидно, Диана решила, что лучше заплатить, чем быть захваченной. Она потянулась к кнопке отключения.

– Вообще-то, - отвечает Ниа, - у нас кончаются припасы, и мы предпочли бы бартер.

На губах директора появляется улыбка.

– Бартер предполагает равноценный обмен.

– Мы гарантируем вам свободный проход. Сбросьте половину ваших свежих фруктов и овощей. Четверть мяса и молочных продуктов. Мы же не дикари.

Директор молча протягивает руку. Словно по психическому приказу, появляется женщина в поварской белой одежде и вкладывает в руки директора планшет с тем, что, как я полагаю, является корабельным продовольственным манифестом. Директор просматривает его, как будто это рутинная бумажная работа, и даже один-два раза пролистывает вниз, поправляя очки. Наконец, она с глухим стуком кладет планшет на стол и поднимает глаза.

– Я дам вам тридцать литров молока и два ящика яиц.

Молоко и яйца. Оба скоропортящиеся. Мы можем их отдать, тем более они все равно могли бы испортиться. Я никогда не имела дела с пиратами, кроме тех, кто бросил это занятие и устроился работать как диковинка на Меркадо, и я всегда думала, что они больше на вид страшные, чем на деле. Я не уверена, делает ли Диана разумное предложение, оскорбляет ли безкожих или пытается торговаться.

– И что мне с этим делать?

– Это предложение доброй воли. Kак жест доброй воли, вы должны его принять.

Я почти вижу, как отсутствующие губы Нии кривятся от неудовольствия. Два ряда ее обнаженных зубов расходятся, нити вязкой, слизистой слюны соединяют челюсти, как резинки на брекетах.

– Нам нужно что-то зеленое.

Директору не нужно перепроверять манифест.

– Я дам вам дюжину кочанов капусты и литр клубники. Альтернатива, разумеется, - взять нас на абордаж.

Я не могу оторваться от глаз Нии. Они сидят в углублениях плоти, без век, без бровей - но от этого не менее выразительны. Интересно, как безкожие спят по ночам с такими открытыми миру глазами.

– Выбросьте это в шлюз и уходите. Мы заберем груз из космоса.

– Хорошего утра, - отвечает Диана - фраза, острая как лезвие, способное разрезать переборку.

Она нажимает кнопку отключения, и гротескные лица безкожих исчезают с экрана. Она дергает большим пальцем через плечо.

– Идите.