Чтение онлайн

Судя по размеру сопла и количеству добавок в баллоне за ее спиной, безкожая может мгновенно испарить весь состав совещательной комнаты. Вопрос в том, сколько из нас добровольно пойдут с ней на вскрытие - или, от одной мысли меня передергивает, на вивисекцию - ради того, чтобы наши органы продлили жизнь больным пиратам.

– Госпожа директор, - говорит безкожая, ее голос приглушен слоями бинтов, но звучит отчетливо не хрипло, как у остальных безкожих.

– Хелена, - отвечает Диана.

Я с удивлением понимаю, что мы все

отвернулись от экрана и от злорадных наблюдателей, в которых превратились безкожие. Очевидно, отвлечение было не только для нашего блага. Безкожие на другом корабле так увлеклись наблюдением за нашим шлюзом, что не заметили приближения людей Хелены к их собственной рубке.

Два охранника во взрывозащитных костюмах, прикрепленные к кораблю безкожих с помощью того, что я предполагаю магнитными ботинками, наводят лучевые винтовки на прозрачный купол, служащий командным центром безкожих. Я ахаю, когда они начинают стрелять - сначала я думаю, что беспорядочно, но когда головы безкожих откидываются назад, а груди взрываются, я понимаю, что охранники целятся со смертоносной и преднамеренной точностью.

– Нет, вы, ублюдки!
– визжит Ниа, ее голос поднимается на октаву, на которую я не считала ее способной.

Когда дальняя сторона купола превращается в решето, взрывная декомпрессия наступает почти мгновенно. Цель охранников Хелены - не захватить вражеский корабль и не разграбить их товары, как намеревались сделать безкожие с плазменной горелкой. Нет, их цель - убийство, обдуманное и профессиональное. Я удивлена, но испытываю странное облегчение о того, что на борту есть два таких хладнокровных профессионала.

Тела ее команды кувыркаются вокруг нее, Ниа тянется за камерой и умудряется схватить ее. Мы видим, как как она отчаянно цепляется за связь с нами, пока ее мешок с морфием втягивается в сторону увеличивающихся рядов дыр. В этот миг я чувствую к ней сочувствие как к человеку, забывая, что она - гротескный служитель смерти, который мгновение назад с удовольствием смотрел бы, как меня сжигают заживо. Я вижу только больную женщину, отчаянно пытающуюся удержать свой медицинский мешок и из последних сил цепляющуюся за жизнь.

В конце концов, камера отрывается и, кувыркаясь, отскакивает от разных поверхностей купола.

– ...и, думаю, на этом достаточно, - говорит директор так, будто прерывает особенно болтливую подчиненную.

Она тянется и отключает трансляцию. Мы все стонем, как группа детсадовцев. Меня поражает, что мы только что вскрикнули в знак протеста против того, что нам прервали просмотр кровавого зрелища. Это тревожит что-то глубоко внутри меня.

Диана поднимается с места, наполовину отталкиваясь, наполовину подтягиваясь за тяжелый конференц-стол. Она тянется к своим костылям, которые двое людей хватают и практически засовывают ей под мышки без просьбы.

– Леди, - ровно произносит она, - приношу извинения за этот спектакль. Как некоторые из вас уже

догадались, это было необходимо.

Затем директор объясняет то, что мы только что видели.

Хелена и директор контролировали ситуацию с самого начала. Хелена и ее люди без труда вычислили проникших на борт. Затем Хелена, замаскировавшись под одну из них, начала общаться с кораблем безкожих. Затем проблемой стал пластисталевый купол на вершине их корабля. Безкожие, способные смотреть во все стороны, заметили бы любого приближающегося и, предположительно, подняли бы защитный экран.

Вся эта история с якобы вскрытием совещательной комнаты и выуживанием кодов была нужна только для того, чтобы приковать внимание каждой безкожей в командном центре к экрану и наблюдению за тем, как мы корчимся от страха. Диана подыгрывала, пытаясь вовлечь Нию в разговор, но когда это не сработало, они перешли к плану "Б" - постановочному спектаклю. И пока все внимание безкожих было сосредоточено на нас, двум охранницам удалось обогнуть дальнюю сторону вражеского корабля и напасть на них, ничего не подозревающих.

Звонит обычный телефон, и Хелена снимает трубку.

– Служба безопасности. Поняла. Хорошая работа. Да... я не думаю, что это решать мне. Я спрошу, - oна протягивает трубку Диане, хотя, похоже, не особенно хочет, чтобы та ее брала.
– Госпожа директор, у Проссер и Тампы живьем предводительница пиратов. Следует ли нам... исправить это положение?

Диана с некоторым трудом поворачивается, чтобы посмотреть на Хелену, стоящую позади нее.

– Я, конечно, не специалист по вопросам безопасности, но, если я правильно помню свой курс по надзору, корпоративные правила предписывают нам брать пиратских капитанов живыми и удерживать их для сбора разведывательной информации.

Маска хладнокровия Хелены начинает сыпаться на глазах. Ее лицо, включая поврежденный рот, застыло в недоумении, будто Диана только что сказала ей, чтобы она шла на хер. Ее губы шевелятся, как будто она пытается что-то произнести.

– Правила изменились?
– язвительно спрашивает директор.

– Ну... нет.

– Тогда откуда такая растерянность?

Внезапно мне становится неловко. Это выговор, и он не должен происходить у нас на глазах. Но Хелена сама навлекла это на себя.

– Вы... вы собираетесь тратить на нее еду? И кислород? После того как она ворвалась на нашу территорию? Угрожала нашим жизням?

То, как Хелена это говорит, показывает, что ее гораздо больше возмущает вторжение в ее священные владения, чем угроза ее благополучию. Жизнь - второстепенна для специалиста по безопасности глубокого космоса. Святость рабочего места - вот что главное.

– Это не твое решение, Хелена. И, честно говоря, не мое тоже. Еда и кислород на этом корабле не мои, чтобы я могла распределять их по своему усмотрению. Они принадлежат корпорации, а мы - всего лишь ее служащие.