Чтение онлайн

– Пожалуй, по причине того, что Вы мне неприятны. И, прошу Вас, сударь, соизвольте больше со мной не пересекаться.

Я старалась говорить достаточно спокойно и равнодушно, чтобы хоть как-то его задеть. Но, кажется, таким парням, как он – холодным, нецивилизованным, недисциплинированным – было не знакомо, что такое «отвали» и «личное пространство», из-за чего он просто перекинул меня через свое огромное плечо и понес в сторону своей крутой дорогой тачки.

– Ты проиграла, – уверенно

выдала Александра, делая глоток карамельного кофе.

– И что теперь? Почему я вообще согласилась с тобой на этот глупый и бессмысленный спор? – досадно, что проиграла.

– Ты проиграла, потому что не смогла быстро сообразить и…

– Спасибо, ты открыла мне глаза!

– Не перебивай. Ты не смогла быстро ухватить.

– Это же ты заставила меня грязно ругаться даже без твоего присутствия, делать вид, что я такая вот крутая. Это не мое. Я на первом курсе была тихой и незаметной. Университет даже не узнал о ситуации с третьекурсником. Но мне было комфортно в тени, комфортно не быть той, которая всегда на показ. И я не хочу быть такой. Ты не заставишь меня меняться и экспериментировать с образами. Я люблю грацию и серьезность, а не спонтанность и легкомыслие. А ты заставила меня это сделать. – скорей хотелось вернуться к прежней жизни – тихой, почти незаметной, умиротворенной и без всяких приключений.

Саша отпила из стакана и посмотрела в окно. Шел не дождь, а просто ливень, и нам пришлось спрятаться в ближайшей кофейне. Она задумалась и на мгновение состроила ужасную гримасу от моих слов. Она всегда делала замечания, когда видела, что есть недочеты. Она пыталась слепить из меня ту дерзкую, «классную» девчонку, которая не полезет за словом в карман. Но как же она ошиблась, подумав, что я могу ею быть.

– Только не строй из себя жертву изнасилования, тебе очень не идет.

– Я не строю, а пытаюсь думать рационально и делать заметки о некоторых последствиях, о которых ты, кстати, даже думать не хочешь.

Я отпила из чашки, насладившись сладким вкусом кофе. Обычно сентябрь был после августа теплым, дожди шли редко. Но не сегодня.

Я сильнее укуталась в куртку, мурашки пробежались по коже. Мы сидели в кофейне после пар. Изначально это была прогулка до моего дома, так как подруга оставалась ночевать у меня, но когда пошел ливень, мы укрылись здесь.

Интерьер не был уютным и расслабляющим, как в нашем любимом кафе, он был симпатичным, но никак не уютным: сине-белые стены, синие мягкие диванчики с белыми слишком мягкими подушками, яркие торшеры и фотографии на стенах. Пластиковые черные столы были прикручены к шахматному полу.

Я и моя подруга сидели за маленьким столиком напротив друг друга и обсуждали мой проигрыш в споре.

В августе мы поспорили, что я смогу жить «нараспашку», как баскетболисты. Но я ошиблась. Я не любила показуху, не любила выставлять жизнь перед всеми. Мне это и не нужно было. Не хотела, чтоб кто-то что-то знал обо мне больше, чем положено.

– Не забыла мое желание? – Вашенская снова дала знать о моей оплошности.

– Я тебя ненавижу, – прошипела я, поморщив нос,

отчего моя собеседница засмеялась.

Последующие минуты три мы пили кофе молча, думая каждая о своем. Я пялилась в окно, наблюдая за людьми и каплями. Обычное сравнение капель дождя на стекле и людей, бежавших от него.

Из колонок тихо доносился джаз, лаская мой слух. Обожаю его. Песня «Everybody Loves Somebody» Фрэнка Синатра успокаивала и расслабляла.

Я прикрыла глаза и вслушивалась в слова. Волшебная песня; она ассоциируется у меня с зимой. Вообще многие песни я могу назвать зимними: Фрэнк Синатра, Сплин, Люмен, Колдплэй (наверное) и Никелбэк. Как появится какая-то песня, сразу закрываю глаза и представляю, что снег хлопьями сыпет в лицо. Это может быть связано с тем, что я хочу зимы.

Из «транса» меня вывела подруга, назвав мое имя. Саша спросила, о чем я задумалась. Ее глаза были полны волнения. Девушка смотрела так, будто что-то случилось.

– Хочу зиму и Новый год, – мягко сказала я и растворилась в музыке.

– Скоро, совсем скоро мы будем одеты как капуста – никакой грации и привлекательности. – Вашенская печально вздохнула; это выглядело весьма комично, и я улыбнулась.

– Зимой тоже можно красиво одеваться, – я пожала плечами и сделала последний глоток кофе.

Нужно идти домой: сумерки дают о себе знать, да и дождь почти прошел. Мы расплатились за свой заказ и поспешили ко мне.

Да уж, дождь по-прежнему моросил: туман и ветер способствовали медленному передвижению в сторону многоэтажки.

Мы молчали всю дорогу. Когда мы дошли, то быстро забежали в подъезд и побежали по лестнице до лифта.

Только когда двери лифта закрылись, я облокотилась о стену и выдохнула. Волосы у обеих были мокрыми, ветровки прилипли и заставляли периодически вздрагивать от холода. Я дышала тяжело. В лифте было не теплее, даже показалось, что холоднее, чем на улице.

Мы зашли в квартиру и сбросили обувь в прихожей. Я повесила наши куртки, нацепила махровые светлые носочки и зашагала в спальню. Взяла чистые и сухие вещи из шкафа, отдала половину подруге, которая сейчас находилась в душе под теплыми струями воды, а сама пошла искать какой-нибудь фильм, чтоб скрасить вечер.

Что делать, когда задают составить план сложного экономического проекта для первого курса, где нужно заменить преподавателя истории? Правильно, просить помощи у брата или подруги – другого выхода нет.

Саша ушла от меня в девять утра. Я не заметила, как она проснулась и быстро собралась. Она всегда так делает: просыпается ни свет-ни заря, одевается и уходит, когда я даже не успеваю полностью проснуться, сказав: «Ну ладно, я пошла, Ир, увидимся.» То есть, я даже не понимала, кто это.

Выходные пришлось проводить почти в гордом одиночестве, подготавливая материал для первого курса. Преподаватель истории – Марина Алексеевна – понадеялась на меня, что я проведу ее пару для первого курса на день учителя и попросила дать материал.