Чтение онлайн

– Мирон, какая тема твоего проекта? – он заулыбался: явно понял, что я согласна.

– Тема достаточно проста и красива: венки из самых разных цветов. Но это лишь образ. Раскрытие темы такое: боль в цветах. Я хочу, чтобы Вы, Ира, изобразили боль в венках. Это философия и символика.

– Очень интересно, во сколько, куда и когда мне прийти? – Идея мне нравится, хотя очень необычна. В основном, на фотопроектах изображают черно-белые снимки красивых улыбающихся девушек, или создают коллажи из отредактированных фотографий животных, но никогда

не слышала о подобном.

***

После пар я заскочила в кафе, выпила кофе и помчалась в Фотографию. «Фотографией» весь университет называл факультет дизайна фотографии. Ученики были там прекрасные: отзывчивые, трудолюбивые и талантливые.

Мирон сообщил, что б после последней лекции я приехала к нему, так как там все уже подготовлено. Я удивилась, но после приняла как должное.

Первый этаж Фотографии был с кучей фотозалов, а уже на втором располагались аудитории.

Я подошла к нужному залу и обомлела: стены были полностью в разных фоновых полотнищах, стояли стулья, на одном из них висела одежда и лежали разные венки, на столике раскиданы журналы и фотокарточки.

Помимо Мирона тут находился еще один парень-первокурсник. Он был симпатичным шатеном в очках и с фотокамерой.

– Я не думала, что все будет настолько масштабно.

Честно говоря, я в шоке. Участвовать в чьем-то проекте для меня – что-то новое и неизвестное. Никогда мне не удавалось произвести впечатление (так сказал мой фотограф) на всю группу.

На первом курсе я произвела впечатление на третьекурсника, и мы переспали на третьем свидании. Но у него была девушка, а мне нужно было забыть бывшего. В общем, он оказался таким трусом, что рассказал о нашем перепихоне своей подружке, и та заявилась ко мне домой. Потом она недели две преследовала меня, писала гадости на плакатах, даже кинула в окно жилого дома (а живу я на втором и третьем этажах) кирпич с надписью: «Первопотаскухница». Только потом до меня дошло, что это сочетание слов «первокурсница» и «потаскуха».

Она училась не в нашем университете, поэтому жить было проще. А того парня исключили, и мы больше не виделись.

Мирон провел меня в конец фотозала и усадил на черное кожаное кресло. Честно говоря, не знаю откуда такая мебель в нашем учебном заведении, но сделаем вид, что я не заметила.

На улице стемнело.

Порядком было семь часов, а солнце, ближе к зиме, начинает садиться раньше. Мой телефон трезвонил и просто разрывался звонками брата и подруги, но отвечать я не хотела.

– Вы бы могли взять трубку, – я поняла, что ему надоело слушать этот трезвон, пришлось отключить звук.

Я тупо сидела в кресле и думала. Венка из цветов на мне еще не было, да и пока настраивали свет, было время посидеть, ничего не делая.

Фотографы – бывшие художники, которые сменили холсты на фотопленку. Для меня было неправильным прийти сюда и не уточнить всех аспектов.

Спустя какое-то время Мирон и его друг начали свою работу. Они говорили, что нужно изобразить, какую эмоцию, как повернуть

голову и использовать ли руки.

К сожалению, особого удовольствия я не испытывала от долгого отсиживания своей задницы, но результат меня впечатлил: фотографии были шикарны. Даже пару фотокарточек подарили.

Мы обменялись адресами электронной почты, чтобы эти два художника смогли отправить фотографии.

Я с любопытством наблюдала только за тем, как они располагают тени, как создают более насыщенный цвет, как корректируют синяки под глазами. Это была тяжелая работа. Но, поскольку мальчики были осведомлены о всей работе (что и как нужно делать), закончили редактировать очень быстро.

Но почему-то всегда случается так, что кто-то портит шикарный момент. Мы прощались и решили позволить себе такую вольность, как поцелуй в щеку. Как всегда, вот как по закону подлости врывается этот безбашенный и портит всю малину.

Этот напыщенный самодовольный великан корзины чуть не побил их, просто потому, что они лезли ко мне целоваться. Пришлось наорать на него и прочитать длинную лекцию о том, что нельзя бить всех подряд, и с каких это пор он строит из себя заботливого молодого человека?!

– Ваш парень очень вспыльчив, – сделал замечание друг Мирона Артем.

– Еще эгоистичен, груб и лезет не в свое дело! И он не мой парень, – все слова были направлены в адрес одному человеку, и он прекрасно слышал.

– Я вышлю тебе на почту фотографии, – Мирон улыбнулся и попрощался со мной и «моим-вспыльчивым-парнем».

Я была зла и обижена. Куча оправданий лились из уст, чтобы угомонить мою злобу, но ничего бы его не спасло.

Когда я дошла до пешеходного перехода, этот ублюдок, который опозорил меня (и что теперь обо мне подумает первый курс Фотографии?), предложил довезти; вот еще, откажу в такой чести.

Моя натура настолько разнообразна, что я могу заплакать от злости или одного замечания. Но не сегодня. Мне очень хотелось биться головой об стену до потери сознания. Я настолько ненавидела этого человека, что даже себя терпеть не могла просто за то, что вижусь с ним чаще, чем могла бы. Я презирала его, потому что он издевался надо мной, а себя, потому что позволяла ему это делать и искала его всевозможными способами. Но я не могла себе в этом отказать. Мне льстило, что он крутится возле меня чаще, чем возле своей подстилки-модницы Столяровой (из-за нее я презирала его еще больше).

Представьте ситуацию: (может быть) хороший парень, учащийся на юридическом факультете, прекрасный спортсмен и почти отличник спит с телкой легкого поведения, которая просто не нарадуется тому, что ее имеет во все дыры капитан.

Еще я не пойму, почему меня это так цепляет. Ведь он мне не нравится, но веду я себя намного иначе, как бы сказала Александра.

– Я тебя подвезу, – разворачивает за руку меня Смирнов.

– Я Вам, Михаил, вынуждена отказать.

– Это с какой такой радости? – надменный, немного удивленный тон.