Чтение онлайн

– Выпрямить и…

– Не продолжай, я возвращаю тебе твою диадему.

Сентябрь в этом году славился только теплой погодой, но мне все равно пришлось надеть колготки в мелкую сетку. Самое забавное, что именно сейчас, в шесть вечера, температура составляла почти двадцать шесть градусов. Немного не свойственно Неоновому Городу.

***

В семь мы уже были в университете, в актовом зале. Пока ректорат и деканат произносили речь о новом учебном году, о важности экзаменов и сессий, о надобности знаний, «ведь для вас начался новый этап, новый уровень, и вы должны пройти его, иначе будете дворниками» и так

далее, я думала о всей ненадобности этой речи.

Я не люблю подобные встречи по одной-единственной причине – наличие руководства и «душещипательных» речей о важности знаний, «которые вы получите в течении учебного года».

Когда мы только поступили на первый курс, нам рассказали о том, что студенты – новый образ жизни. Мои тупые однокурсники с тупыми шуточками восприняли эти слова как «тараканы в общаге», «пельмени на завтрак/обед/ужин» и «постоянный секс».

Но как же они ошиблись, когда поняли всю трудность занятий в этом университете. По началу, я восхищалась студентами, которые пребывали на третьем и четвертом курсах филологического, потому что они говорили очень красиво и научно, но быстро в них разочаровалась, когда увидела в Паутине их фото топлес и фотографии с вечеринки, где они снимали топики и майки, даже бюстгальтеры. Ужас.

Я не следила за ходом своих мыслей, потому не сразу заметила, как все уже танцевали, веселились и пили. Иногда такие знания, как «уметь не пьянеть» – жизненно необходимые. В таком случае, надо поскорее начать веселиться.

Внезапно мне стало грустно. Я чувствовала себя одиноко в толпе пьяных студентов. Не понимаю, как кто-то смог пронести алкоголь. Ректорат вынюхивал всех. Но, видимо, в больших количествах пили только те, кто держал себя в руках.

Уже через полтора часа я была в хлам, но сознание мое пока не подводило, но это пока. Мой брат в углу зажимал какую-то второкурсницу, кажется, это Люда – наша староста. М-да, ну и вкусы у моего братца.

Против Люды я никогда ничего не имела. Она была забавной и чуткой, но совершенно не разбиралась в людях и никогда не понимала намерений людей. Она была похожа на ангела. Люда ничем не баловалась, жила в приличной семье, хорошо воспитывалась, не закрывала «хвосты», не грубила, не хамила и искренне не понимала, что общество не нуждалось в ней, как в чем-то необходимом.

Танцпол горел светомузыкой и глазами веселившихся. Решаюсь искать кого-то из знакомых, но на ноги наступают только симпатичные третьекурсники со знаниями в голове. К сожалению, симпатии я к ним не испытывала, но очень хотелось бы.

Я не понимала, что делала. С одной стороны, я была в сознании, а с другой – не знала, что творила. Некоторые вещи выветривались из моей головы. Я не помнила имен, язык заплетался, иногда тошнило, но я продолжала веселиться, изредка отходила попить воды.

Я поняла, что сошла с ума, когда осознала, что целуюсь с одним из баскетболистов. А обещала себе без бесстыдства. Категорически наплевать на то, кто это. Я не видела его лица. Меня просто зажали у стенки и жадно хватали ртом.

Абсолютно все равно, что я это делаю из собственной потребности. Особенно похер, что будут думать обо мне однокурсники и другие учащиеся, если узнают. Ведь это человек, которого все девушки хотят, а парни ему завидуют. Я не видела ничего, никого. И не хотела вообще что-то видеть.

Мне казалось, что я теряюсь в чувствах.

Я не заметила, как бесстыдство переросло в яркую вспышку страсти. Все началось просто с приглашения на медленный танец. Я была настолько пьяна, что не сразу сообразила, как мы целовались посреди танцплощадки. Эти поцелуи не были простым ребячеством, как в первом году старшей школы. Тогда я не понимала, что это не то: не та кульминация.

Сейчас же я горела. Взрослеешь – меняется взгляд на некоторые вещи.

Парень обжигающе коснулся моей шеи, и мне определенно это нравилось. Думаю, ему неудобно было наклоняться, чтобы оставить синий след на моей ключице. Я простонала тихо: музыка заглушала любые вздохи. Я обняла его за шею и притянула к себе ближе. Ближе, чем прикасаться телами, и быть не может.

Низ живота стянуло. Я чувствовала возбуждение, ноги слегка подкашивались. В кромешной темноте я видела лишь слегка взъерошенные волосы. Не все красавчики могут опьянять трезвых и отрезвлять пьяных. В моем случае мне просто было все равно. Я не ведала, что творила, да и не особо соображала, когда залезла на стол, скинув пластиковые стаканы.

Снова я не могла разглядеть лица. Не потому, что не горит свет. А потому, что в глазах потемнело от новой волны поцелуев в шею. Я опрокинула голову назад, обнимая парня и теребя его волосы.

Чувствовала, как он оставляет на моей коже следы. Не хочу, не могу остановиться. Хочу воспротивиться. Он устроился у меня между ног, а мне не хватало сил, чтобы воспротивиться. Будучи пьяной, я казалась сама себе сонной, слабой, болезненной. Я словно наблюдала со стороны. Как будто мое тело было зажато между еще одним телом и стеной, а разум где-то со стороны наблюдал за всем тем, что происходило.

Мне было противно от самой себя за то, что позволила себе настолько заиграться в неприступную стену, а потом не уследить и жалеть о том, что все, в очередной раз, полетело ко всем чертям – прямо в адовый огонь.

Зубами парень слегка оттягивает мочку уха, заводя меня еще больше. Живот будто затянут в узел, а дыхание давно сбилось. Мне было абсолютно наплевать на личность партнера. Может, из-за того, что я перебрала и не понимала, что делаю. Я была люто зла на себя, но не смогла заставить себя передумать совершать еще одну ошибку в моей жизни.

Он пальцами очерчивает мою фигуру. Я жмурюсь, оставляя попытки оторваться от парня. Веду бой с собой: то, что мне нужно и то, от чего я пока не могу отпрянуть. Тяжело. Начинаю задыхаться. Воздуха становиться мало. Хочу оттолкнуть его, но сил хватает только на то, чтобы немного стянуть его рубашку в районе груди.

Снова жаркие поцелуи в губы. Баскетболист прикусывает мочку уха и переходит к шее. Горячим языком обжигает мою холодную кожу. Снова щупает грудь, снова заводит меня. Он целует мое тело: правое плечо, ключицы, артерии на шее, левое плечо и щеку. Я выпрямляюсь. Туман потихоньку рассеивается.

Я поднимаю его лицо и целую в губы, сидя на столе с задранной юбкой до самой каемки чулок. Молодой человек прыгает назад под напором какой-то силы и пошатывается. Я немного трезвею и стараюсь привести свои мысли в порядок, как-то собрать их вместе. Но я не могу этого сделать и стараюсь не заплакать.