Чтение онлайн

— Ну и какая тут проблема, коллега? — удивился Колян. — Он же круче всех нас! Ты же не против того, чтобы, к примеру, президент тобой управлял, и не хочешь занять его место.

— С чего ты взял?

— Ты же не дебил и отлично знаешь, что не потянешь президентство. Так мир устроен: кто круче, тот выше сидит.

— Но президент сидит на СВОЁМ месте, а Бог хочет усесться на МОЁ! Чувствуешь разницу?

— В данный момент ты тоже сидишь на СВОЁМ стуле, и солнце на него не претендует, — засмеялся Колян. — Кстати, именно оно и дало тебе этот стул!

— Солнце не претендует на моё место

до тех пор, пока я не стал его любить и за всё благодарить. Стоит только начать это делать, как оно поймёт, что я почувствовал себя рабом, и сгонит меня даже вот с этого стула.

— Или одарит тебя в награду за любовь к нему милостями. С рабами такое тоже случается. Иногда им даже дарят свободу.

— Я и так свободен!

— А кто только что вопил, что из нас сделали рабов?

— Ну не коси под дурака, Колян! Я говорю не о внешнем, а о внутреннем рабстве. Пока ты не чувствуешь себя рабом, ты раб только формально, в силу внешнего порабощения. А как только начнёшь лизать тирану задницу, потеряешь себя как личность.

— Я думал, мы все хотим выбраться отсюда, — обиделся Колян. — Выбраться любыми средствами . Если для этого надо к кому-то подлизаться, в данном случае это не зазорно.

— А я опять говорю: вопрос в том, как подлизаться! Если чисто внешне, то я согласен. Но оно-то хочет, чтобы мы почувствовали себя рабами. А это, скорее всего, необратимый процесс!

— И откуда ты знаешь, чего оно хочет? — скривился Колян.

— Я лично согласна его и любить, и благодарить, — вмешалась Юлька. — Мне кажется, что оно живое и всё понимает. Но помочь себе можем только мы сами.

Все замолчали.

— Пусть теперь выскажется Дока, — сказал Карлсон, вспоминая о своей роли ведущего. — Мы ещё от вас, молодой человек, ни одного слова не слышали.

— А чего тут говорить? — заёрзал на стуле приматолог. — И без меня всё сказали.

— Мы обсуждали, стоит ли нам поклоняться солнцу как божеству. У вас есть мнение на этот счёт?

— Да какая разница: поклоняться, не поклоняться? Один фиг.

— Выскажитесь, пожалуйста, поконкретнее, молодой человек, — сказал Карлсон, тая под ласковым взглядом Юльки.

— Вначале я думал, что всё это — сон. Но теперь понял, что намертво застрял. И знаю, что пути назад нет. И всё уже не важно…

— Путь есть! — провозгласил Колян. — И этот путь — вперёд! Но он лежит через зад! Я правильно выразился?

— Колян хочет сказать, что если мы вспомним, что с нами приключилось, и вообще избавимся от амнезии, то отправимся дальше, — перевёл для других Майк. — Дальше по лестнице космической эволюции.

— А я вот что думаю, — сказала Юлька. — Не важно, умерли мы или нет, не важно, вспомним мы то, что забыли, или нет, не важно, вернёмся на Землю или не вернёмся. Важно одно: теперь все мы точно знаем, что Земля — не единственный мир, и что сущность человека бессмертна, потому что нематериальна. Есть поговорка: «на войне материалистов не бывает». И у нас на Пустоши их тоже быть не может.

И мне кажется, именно потому, что мы как раз на войне. Мы воюем сами с собой…

Юлька закинула голову, чтобы посмотреть на солнце, и ей показалось, что звезда несётся к ней, как комета, сквозь немыслимые космические пространства и хочет согреть своим теплом.

— Объявляю перекур! — сказал Карлсон, поднимаясь со стула.

Колян понял слово «перекур» буквально, глянул на солнце и отправился в Хижину. Через секунду он вышел оттуда с охапкой кальянов, трубок, сигар, пачек дорогого табака и зажигалок.

— Разбирай, народ! — крикнул мотолюбитель жизнерадостно.

— Кто ещё хочет обсудить какую-нибудь свою проблему? — спросил Карлсон, когда все снова сели в круг.

— Я, — сказал Колян. — У меня проблема такая: мне кажется, что мы не тем занимаемся. Я знаю, что сам предложил групповую психотерапию, но у нас получается сплошная трепотня, а не тренинг. Вряд ли эта трепотня поможет нам вспомнить, почему мы здесь оказались.

— И что вы предлагаете, Николай?

— Может, групповым гипнозом заняться? Вдруг узнаем, что у нас там вытеснилось в подсознание?

— А кто будет гипнотизёром?

— Вы, товарищ ведущий! Только не надо читать всякие книжки — толку от них ни на грош. Я знаю, как это делается — мне один друган из Финляндии рассказывал. Короче, мы закрываем глаза и релаксируем. А вы будете гипнотическим голосом считать от одного до десяти, потом опять от одного до десяти, и так до бесконечности. Финн говорил, что успех зависит от желания человека быть загипнотизированным. Но мы же все будем этого хотеть! Когда вы увидите, что мы отключились, то дадите нам установку: полностью вспомнить земную жизнь… Ну как, братва, попробуем поиграть в удава и кроликов?

— Надо попробовать, — сказал Майк и посмотрел на Юльку.

— Я не против, — сказала Юлька.

— Я — как все, — сказал Дока, когда все посмотрели на него.

— Даже не знаю, получится ли у меня стать гипнотизёром, — засомневался Карлсон. — Надо всё-таки изучить вопрос. Времени же у нас предостаточно.

— Пока ты будешь читать книжонки, я в петлю залезу от тоски! — взвыл Колян.

— Кстати, а кто-нибудь пробовал здесь кончать жизнь самоубийством? — вдруг спросил Майк.

— Ну я пробовал, — апатично сказал Дока. — Попросил у солнца колёса с цианистым калием и мышьяком, сожрал несколько десятков… Даже брюхо не заболело.

— Я же говорила, что мы все — мертвецы! — самодовольно заявила Юлька. — Как можно умереть во второй раз?

— Ладно, я возьму на себя роль гипнотизёра, — сказал Карлсон. — Постараюсь подготовиться побыстрее. Значит, тренинг не имеет смысла продолжать?

— Ты правильно всё понял, друг Гораций! — засмеялся Колян, вынимая из-под стула летающий диск.

Фрисби натолкнула Майка на мысль выпросить у солнца небольшой антигравитационный летательный аппарат — такой, чтобы проходил в дверь Хижины. Солнце не стало жадничать и послало в Хижину требуемое устройство. Майк вытащил его на Пустошь, но заставить летать так и не смог. Может, это потому что устройство ещё не было изобретено на Земле?